Девочки действительно проснулись от грохота.
Перепуганная Мэй склонилась над постелью, пытаясь успокоить плачущую Тессу, а Ильза с независимым видом сидела на краю кровати, кутаясь в одеяло. Только её маленькие пальчики, вцепившиеся в край, дрожали.
— Я не боюсь, — заявила она, едва я переступила порог. — Это Тесса боится.
— Конечно, не боишься, — я забралась к ним в постель и обняла обеих. — Просто полежи со мной, чтобы мне не было страшно. Хорошо?
Ильза помедлила, а потом молча уткнулась мне в бок.
— А где дракон? — всхлипнула Тесса. — Он что, улетел?
— Улетел, милая, — прошептала я, гладя ее по голове. — Отправился помогать людям.
— Значит, он всё-таки добрый, — заключила Тесса и закрыла глаза.
— Он хитрый, — тут же поправила сестру Ильза и улеглась поудобнее.
Мои губы тронула легкая улыбка.
Постепенно дыхание дочерей выровнялось, и они снова уснули, прижавшись ко мне с двух сторон.
А я так и не сомкнула глаз.
Оставив Мэй присматривать за спящими девочками, я снова спустилась в холл и принялась мерить его шагами. Всякий раз, когда со стороны шахт доносился далёкий гул оседающей породы, внутри всё сжималось от ледяного страха.
Семь лет я жила с мыслью, что купила Ксандру жизнь ценой собственной свободы. Семь лет ада в доме Вейгара я вытерпела только потому, что знала: где-то там Ксандр жив и дышит. И если сейчас он погибнет в шахте, которую когда-то заминировали по наводке моего отца, я этого просто не переживу.
Внезапно появившаяся из коридора миссис Коппер молча поставила передо мной чашку горячего травяного чая, но я так и не сделала ни глотка. Просто взволнованно вглядывалась в сторону рудников, прислушивалась к этому пугающему гулу, ждала новостей и тихо молилась, чтобы больше никто не пострадал.
Меня убивало это ожидание. Несколько раз я выходила к Слэйтону, дежурившему на крыльце, но он просил меня вернуться назад и заверял, что сообщит мне, если будут новости.
Солнце уже высоко поднялось в небе, когда до моего слуха наконец донёсся стук копыт и грохот колес с улицы.
Сердце бешено забилось внутри от волнения. Наконец-то вернулись!
Я бросилась к входным дверям, но на пороге меня перехватил встревоженный Слэйтон.
— Леди Алира… — произнёс он, преграждая мне выход. — К главным воротам прибыла карета из столицы с гербом вашего рода. Лорд Эдвард и леди Лина Эмберлейн требуют немедленно впустить их к дочери. Ваш отец входит в Королевский совет, и мы не имели права закрыть перед ним ворота.
Я вмиг замерла.
Родители!
Перед глазами тут же всплыл день моей свадьбы семь лет назад. Тогда, прямо у алтаря, отец сухо поцеловал меня в лоб и с довольной улыбкой прошептал, что я поступила правильно. А мать заботливо поправила мою кружевную фату и посоветовала не плакать и не хмуриться, ведь от этого раньше времени появляются морщины.
Вожделенное кресло в королевском совете отец получил ровно через год после того, как отдал меня в лапы Вейгара.
За эти семь лет брака родители видели меня десятки раз. С синяками, которые не мог скрыть никакой слой пудры, с рукой на перевязи после того, как я “случайно упала с лестницы”. И ни мама, ни отец ни разу не спросили, что случилось.
А теперь они тряслись в экипаже два дня, чтобы лично явиться ко мне в Эйр-Морр, и явно не для того, чтобы поздравить со свадьбой..
— Миледи, идите наверх, — произнёс Слэйтон, вероятно заметив мое смятение.— Я провожу их в гостиную, скажу, что вам нездоровится, и потяну время до возвращения лорда Морра.
— Не нужно, Слэйтон, — я медленно расправила плечи и вскинула подбородок. — В своём доме я прятаться не стану.
— В твоем доме? — раздался за спиной Слэйтона знакомый голос. — Твой дом там, где я скажу, Алира.
Начальник охраны отступил в сторону, освобождая проход, но его рука по инерции легла на рукоять меча.
Передо мной выросла высокая, статная фигура отца и мы встретились взглядами.
В его холодных голубых глазах не было ни тревоги за меня, ни капли отцовского тепла. Он глядел на меня с раздражением и брезгливостью, как смотрят на взбесившуюся породистую кобылу, на которую делали огромную ставку.
— Ну здравствуй, беглянка, — процедил он холодно, медленно стягивая перчатку.— Надеюсь, на родного отца ты револьвер не наставишь? Или постель опального дракона окончательно лишила тебя разума?
Глава 15. Отцовская любовь
— Здравствуй, отец, — произнесла я, глядя в его голубые глаза.— Револьвер остался наверху. Но если ты продолжишь разговор в том же тоне, я схожу за ним.
Отец замер со снятой перчаткой в руке, а мать, появившаяся за его спиной, тихо ахнула.
— Боги, Алира, — выдохнула она, оглядывая моё простое платье и распущенные волосы. — На кого ты похожа? И как ты смеешь разговаривать с отцом таким тоном?!
— Здравствуй, мама.