— Солар пока ни о чём не подозревает. Он слишком самовлюблён, чтобы допустить такую мысль. Но когда магический алтарь промолчит… — отец выдержал тяжёлую паузу. — Подлог в благородном роду. Ты знаешь, что за это полагается по закону? Тебе — монастырь или петля. А девочкам повезёт, если их сдадут в сиротский приют. Я не собираюсь брать под свою фамилию ублюдков Морра.
— Ты не посмеешь, — одними губами прошептала я.
— Но обряда можно избежать, — продолжил он, будто не слыша. — Ты вернёшься к Солару добровольно. Упадёшь ему в ноги и скажешь, что Морр тебя запугал и заставил прийти к нему. Солар отзовёт прошение, Морра накажут, и все мы забудем эту неприятную историю. Я уже поговорил с твоим мужем. Он готов тебя простить.
“Готов простить”.
Я невесело усмехнулась. Теперь всё встало на свои места. Вот почему отец лично примчался в эту глушь, да ещё так быстро. Ведь это он подложил меня под Вейгара, и за подобный обман его голова полетит с плеч вслед за моей. Жизни он, может, и не лишится, но должность советника и положение при дворе потеряет навсегда. И теперь ему любой ценой нужно вернуть меня в золотую клетку.
— Нет, — заявила я.
— Алира…
— Я сказала нет, отец, — я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Я никогда не вернусь к Солару. И ты больше не будешь распоряжаться моей судьбой. Один раз тебе удалось заманить меня в ловушку и продать подороже, потому что я слепо верила тебе. Но больше ты не имеешь надо мной власти.
— Продать? — он высокомерно вскинул бровь. — Я устроил тебе блестящую партию, неблагодарная девчонка!
— Ты продал родную дочь за медальон королевского советника на шее! — мой голос задрожал от ненависти, но остановиться я уже не могла. — Точно так же, как продавал диамит врагу.
В гостиной повисла звенящая тишина.
Отец замер, и самодовольная улыбка медленно сползла с его лица.
— Что ты сказала?
— Семь крупных партий чёрного диамита с наших столичных складов, — каждое слово давалось мне с трудом. — Ты отправлял их врагу. Я знаю об этом. Ты был в сговоре с Соларом, а потом помог ему подставить семью Ксандра. Старый лорд Морр умер в тюремной камере. Самого Ксандра высекли на площади и отправили на передовую умирать. За ваши преступления, отец!
— Эдвард… — матушка вмиг побледнела, испуганно оглянулась на закрытые двери и привстала с кресла. — Эдвард, что она такое несёт?! Алира, замолчи сию же минуту! Ты сошла с ума! Мало того что опозорила нас на всю столицу, так теперь смеешь клеветать на родного отца?!
— Сядь, Лина! — рявкнул отец, не сводя с меня потемневших глаз.
— И бабушка… — по моим щекам все же покатились горячие слёзы. — Ты передал Солару её расчёты. Ты знал, где именно она будет искать новую жилу! Она погибла под завалом в той шахте из-за тебя. А ведь она была твоей матерью!
Я ждала, что он закричит. Начнёт яростно всё отрицать, оправдываться, назовёт меня сумасшедшей.
Но отец лишь холодно ухмыльнулся.
— Ты нашла её записи?
— Не твоё дело.
— Ты ничего не докажешь, Алира, — абсолютно спокойно произнёс он. — Никакие записи полоумной старухи тебе не помогут. Это не улики. На бумаге можно написать всё что угодно.
Я горько усмехнулась и медленно покачала головой.
В этот миг последняя глупая надежда, которую я всё ещё берегла где-то глубоко в душе, рассыпалась в прах.
Это всё правда. Мой отец — чудовище.
— Ты слишком много о себе возомнила, — он двинулся ко мне. — Думаешь, этот дракон тебя защитит? Морр — клеймённый изменник, которого король терпит лишь потому, что тот хорошо убивал на войне и держит в страхе половину знати. Но война закончилась, девочка. Знаешь, сколько стоят герои в мирное время? Ничего! У него нет ни связей, ни влияния, ни союзников при дворе. Вейгар раздавит его в два счёта. А я с большим удовольствием снова ему в этом помогу.
Отец подошёл вплотную, и его пальцы больно впились в мой подбородок, заставляя задрать голову.
— Ты всегда была невыносимо упрямой. Вся в мою мать. Но та хотя бы понимала, когда стоит промолчать ради семьи. А ты…
— А я в этот раз пойду до конца, — прошипела я, бесстрашно глядя в его глаза. — Передай Солару и запомни сам, отец: если вы посмеете тронуть меня, моих дочерей или Ксандра — я расскажу королю всю правду. Даже если у нас не хватит прямых улик, ваше положение пошатнётся, а тень государственной измены уже никогда не отмоется от ваших имён.
— Как ты смеешь! — донёсся до меня истеричный возглас матери.
Но я продолжала:
— А уж если мы найдём доказательства, то…
— Ты смеешь шантажировать собственного отца?! — взревел он, теряя остатки самообладания. — Ты хоть понимаешь, что несёшь?! Или не осознаёшь, что сама первой пойдёшь на плаху?! Ты была женой Вейгара и носила мою фамилию! Тебя обвинят в соучастии, а твоих змеёнышей вздёрнут следом!