Мне почти становится стыдно, но на кону судьба мира, а следовательно, и жизнь этой доброй женщины в форме с цветочным принтом.

— Это было с ACFAC? Прошлой осенью?

— Ну… — Она качает головой. — Опишите ее, и я посмотрю, смогу ли помочь.

Есть.

— Пожилая, лет восемьдесят, наверное. Темно-седые волосы, светлые глаза. Возможно, она была слепой?

Я пытаюсь вспомнить все, что могу, и чувствую, как ускоряется пульс. Если честно, та женщина меня напугала. Даже сильнее вампира, с которым я дралась. Было что-то в ее голосе, в скрюченных пальцах, словно она пыталась выцарапать себе путь наружу…

— У нее были проблемы с головой. Она говорила рифмами. Иногда пела их?

Медсестра задумчиво прикусывает губу, но в конце концов качает головой.

— Я уверена, что у нас никогда не было такой женщины. Я работаю в Шайло почти тридцать лет. Память у меня уже не та, что раньше, но своих пациентов я знаю.

— Но…

— Спасибо, — говорит Питер женщине за стойкой. — Должно быть, мы перепутали больницу.

Мы выходим наружу в подавленном молчании.

Возможно, я уже начинаю терять связь с реальностью. Может, никакой женщины вообще не было. Тот вампир накачал меня препаратами. Может, я неправильно помню все, что тогда произошло.

В другой жизни это был бы отличный вечер для охоты — хоть как-то отвлечься от нашей неудачи, — но теперь у меня отняли даже это. Мало того что студентам Харкера запрещено охотиться в Астере без присмотра, так я еще и возглавляю список самых разыскиваемых Выводком. Не лучшее время, чтобы искать драки с девиантами.

София и Питер знают меня достаточно хорошо, чтобы оставить меня наедине с моим паршивым настроением, поэтому, когда мы сворачиваем за продуваемый ветром угол по пути к станции метро и мое тело вспыхивает, словно свеча зажигания, а перед глазами возникают спутанная бежевая шерсть и оскаленные клыки, они находятся как минимум в полуметре от меня и не успевают помешать оборотню обхватить меня за талию.

Я брыкаюсь и вырываюсь из хватки нападавшего, а привычная эонская жажда крови взлетает до знакомых высот. Я искала драки — и получила ее. Хвала всем богам, присматривающим за кровожадными охотниками, у которых выдался паршивый день. Кинжалы мелькают в руках, я наношу удар, рассекая кожу и шерсть, и оборотень с воем отпускает меня на асфальт тихой пустой улицы.

К этому моменту София и Питер уже добираются до нас. Серебряные стрелы рассекают воздух, длинный меч Питера рубит плоть, и мне почти, почти жаль этого ублюдка, которому предстоит умереть от рук не одного, а сразу трех кровожадных охотников, у которых выдался паршивый день. Вот уж не повезло.

Пока волк не выбрасывает когтистую лапу в сторону Софии, когда та накладывает следующую стрелу, и Питер в последний момент вскидывает меч, блокируя удар оборотня. Мне остается секунда до того, как вонзить серебро в густую шерсть на груди зверя, но он разворачивается к Питеру и ревет так громко, что в квартале отсюда срабатывает автомобильная сигнализация.

И в эту долю секунды Питер паникует.

Он не делает обманный выпад влево и не всаживает клинок в тварь изо всех сил, как сделала бы я. Он медлит. Всего на мгновение, чтобы проглотить страх.

И этого мгновения зверю хватает, чтобы броситься пастью к ребрам Питера…

В этот момент перед глазами разворачивается самый ужасный исход, какой я только могу представить:

Питер корчится от боли на улице перед Шайло. Ждет, когда подействует яд ликантропа. Обращенный из-за попытки защитить нас с Софией. Обреченный на жизнь девианта.

От этой картины шрам вспыхивает ослепляющим жаром. Ярость обвивается вокруг костей, плоти и мышц. Та самая жажда крови, которую я уже испытывала, когда увидела лужу крови Рида. Только сегодня ее вызывает мысль о том, что этот монстр обратит моего друга.

Я этого не позволю.

Только не с Питером.

Тело движется на чистом, неразбавленном инстинкте. Зрение мутнеет и наливается красным. Кинжалы успевают вовремя. Я рассекаю пасть оборотня прежде, чем его зубы вырывают кусок из тела Питера. Клыки и кровь разлетаются по заснеженному асфальту. Эмаль, плоть и грязный лед.

Волк падает на землю.

И сирабракс берет верх.

Я набрасываюсь на него.

Режу, рычу, снова и снова вгоняю кинжалы. Каждый новый взмах серебра сквозь мокрую спутанную шерсть приносит больше удовлетворения, чем предыдущий. Я теряю счет времени. Для меня существует только бойня.

— Он мертв, Вив, — хрипит Питер неизвестно сколько времени спустя. — Хватит.

Мой кинжал снова опускается в уже неподвижное сердце оборотня.

— Вив… — В голосе Софии тревога.

Но я не могу остановиться. Эта… штука… внутри меня требует крови. А тварь, чью шерсть я сейчас кромсаю, едва не обратила Питера. Моего Питера. Мою семью. На задании, куда его притащила я. Оборотень должен страдать за то, что попытался сделать с человеком, которого я люблю…

— Вив! — торопит София. — Сюда идут еще. Тебе нужно встать…