Несколько минут спустя мы добираемся до скрипучей деревянной двери нашего общежития. День выдался ужасным и совершенно бесполезным, и я готова проспать целый год.

— Мисс Аббот? — раздается возле моего бедра добрый пожилой голос.

Я опускаю взгляд и вижу одного из харкеровских гномов, толкающего тележку с посылками и свертками. Как и кухней, школьной почтовой службой заведуют гномы. У этой гномихи круглый нос, густые брови, маленькие широко посаженные глаза, а одета она в темно-синюю форму Харкера. Для смертного гномы выглядят почти как люди. Ровно настолько, чтобы ты на секунду задумался о том, что увидел, а потом отчитал себя за предвзятость к самому доброму человеку, с которым разговаривал за весь день.

— Это я, — говорю я.

— Приятного вам подарка.

Гномиха широко улыбается, демонстрируя зубы, и протягивает мне небольшой сверток, кое-как завернутый в коричневую бумагу. Никакой этикетки нет, но стоит почувствовать его форму, и я понимаю, что держу в руках фотоаппарат.

Гномиха не успевает пройти и двух дверей, как я разрываю бумагу и обнаруживаю новенькую тридцатипятимиллиметровую камеру. Тяжелую, целиком сделанную из серебра.

Точь-в-точь такую, какую я описывала Риду в метро четыре месяца назад, когда мы возвращались из Шайло, листья только начинали менять цвет, а он едва успел стать моим другом.

— От кого это? — спрашивает София.

Слезы сами катятся по щекам.

— От Рида, — шепчу я. — Так он дает мне знать, что жив.

Глава 13

Глава 13

— Я все ещё не понимаю, откуда такая уверенность, что это от него, — говорит София, садясь за парту на следующий день.

— Это серебряная тридцатипятимиллиметровая камера. — Я достаю из сумки тетрадь. — Он единственный, кому я…

— Тишина, пожалуйста, — пропевает профессор Донмер, вплывая в аудиторию по рунам, реликвиям и амулетам. За ней тянется аромат сирени и лимонов, а солнце выглядывает из-за облаков, которые не сдвинулись с места с самого утра, и заливает желтым светом сверкающую люстру и тяжелые портьеры насыщенных драгоценных оттенков.

Мы с Софией одновременно захлопываем рты. После исчезновения Дрисколла профессор Донмер назначили новой главой кафедры магических наук Харкера, и, несмотря на то что она полная его противоположность — очаровательная фэйри, которую редко увидишь без безмятежного выражения лица или не услышишь мелодичных ноток в голосе, — пугает она ничуть не меньше. Попробуйте сами поднять руку и задать вопрос богине ростом метр девяносто три, обладающей грацией и точностью балерины Астерской консерватории и темпераментом семнадцати банши разом.

— На моих занятиях вы научитесь всему: от заточения суккуба внутри кулона до использования зачарованного кубка для невидимости…

— И еще, — шепчу я, на этот раз еще тише, — я попыталась сделать пару снимков, но пленка оказалась полностью отснята. Кто вообще дарит камеру с полной пленкой?

София задумчиво кривит губы и открывает учебник.

Прошлой ночью я изучила каждый сантиметр гладкого серебряного корпуса. Каждую шестеренку, каждое отделение. Ни писем, ни шифров. Я уже решила, что зашла в тупик, пока сегодня утром не увидела двух студентов Харкера, спаррингующих друг с другом, и не попыталась поймать напряжение момента в кадр — только, чтобы обнаружить, что пленка закончилась.

— Я попросила Эллиота занести ее в городе на проявку. Может, Рид оставил мне послание на фотографиях.

Я пытаюсь поставить себя на место Рида: его захватил в плен кузен-садист, чтобы, предположительно, пытать до тех пор, пока Рид не выдаст мое имя, а Финн не доставит меня своему отцу, который использует меня как живой проводник, чтобы снова расколоть Разлом. Но вместо этого Рид обманывает своих пленителей и находит способ вырваться из лап Финна.

Теперь он свободен, но скрывается от Выводка. Он знает: если вернется в Харкер, то рискует подвергнуть меня еще большей опасности. Что, если колдун Финна наложил на него следящее заклинание? Что, если кто-то проследил за ним после побега из Поместья той ночью и теперь просто ждет, когда он приведет их прямо ко мне?

Поэтому он покупает что-то совершенно безобидное — камеру, делает фотографии, на которых наверняка есть какое-то доказательство того, что с ним все в порядке, и передает ее лимантрийскому почтовому работнику в городе.

— Мисс Аббот, — напевает профессор Донмер. — Вы меня слышали?

Я выныриваю из своих размышлений и обнаруживаю, что ее глаза, похожие на бриллианты, сверлят меня насквозь. Донмер стоит перед доской в центре аудитории и смотрит на меня так, что я отчаянно пытаюсь вспомнить хотя бы одно слово из того, что она говорила последние десять минут.

— Не могли бы вы повторить вопрос?

Профессор Донмер поджимает губы, и я буквально ощущаю напряжение остальных пятидесяти охотников в аудитории. Я готовлюсь к сокрушительному выбросу магии фэйри.

— Какая реликвия может помочь вам, если раненному девианту удалось скрыться от преследования? — повторяет она, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.