— И как мы попадем в этот закрытый клуб Выводка, если не состоим в нем… — Но ухмылка Дикона дает мне ответ раньше, чем он успевает открыть рот. — Ну конечно. Состоите. Мерзость. Ладно. Значит, идем на эту опасную секс-вечеринку…

— А ты используешь свой новый фокус и вынюхаешь Рида.

— А когда мы его найдем, мы с ним оба уходим оттуда свободными.

Ухмылка на его губах становится скорее угрожающей, чем игривой.

— Не наглей. Ты все еще проблема.

Впервые я делаю то, что он говорит. У нас есть план. Через пять дней я, возможно, снова увижу Рида. Сердце бьется от осторожной надежды. Как не дать Дикону потом запереть меня в своем клубе до конца времен, придумаю позже.

— Тогда встретимся там в пятницу.

Я поворачиваюсь к друзьям, но Дикон хватает меня за руку и дергает именно за раненое плечо.

— Ай, — огрызаюсь я.

Он только ухмыляется. Его пальцы обжигают мою кожу, словно угли.

— Никакой шайки придурков.

— Что? — рычит София. — Еще чего.

Я не полезу в самое брюхо чудовища вместе с другим, возможно еще более опасным чудовищем, без друзей.

— Ни за что. Они мне нужны.

— Они раздражают.

— И смертные, — рычит Уорд, и Пенни съеживается за спиной Софии. Похоже, ее сегодняшнее присутствие действительно его взбесило.

Я бросаю на оборотня взгляд: «Да что с тобой такое?»

— И вход только для членов, — добавляет Дикон. — Помнишь?

— Я тоже не член клуба, — парирую я.

В глазах Дикона вспыхивает озорство. Я уже знаю: сейчас из его рта вылетит нечто особенно мерзкое.

— Именно поэтому ты будешь моей шлюхой.

Глава 8

Глава 8

В пятницу я дожидаюсь, пока профессор Лизетт уйдет на приемные часы, а затем в одиночку выскальзываю из дверей Виндзора. Ветер хлещет между высотками, дальше по улице звенят голосами исполнители рождественских гимнов, и я с удивлением понимаю, что даже рада остаться без своей шайки придурков. Даже если бы мне удалось воспользоваться тем, что Дикону нужны мои новые способности, появившиеся из-за сирабракса, и уговорить его взять моих друзей, думаю, Уорд не зря разозлился, увидев Пенни в «Синеплексе». Каждый раз, когда я втягиваю их во все это, я подвергаю их опасности.

К тому же полагаться на других вообще не в моем характере. С тех пор как умер отец, я привыкла справляться со всем одна. Но в какой-то момент первого семестра в Харкере — после знакомства с Софией, Питером и Эллиотом, после того как я открылась Пенни, после потери Рида — сами атомы, из которых я состояла, будто изменились. Осознание, что я больше не одна, сделало меня мягче. Уязвимее. Сегодня в «Поместье» мне нельзя быть такой.

Я иду по заснеженной улице у Виндзора, когда где-то позади взрывается ревом мотоциклетный двигатель. Звук стремительно приближается, и я резко поворачиваю голову к его источнику, только чтобы обнаружить прямо за собой остановившийся мотоцикл, верхом на котором сидит огромный серебристо-белокурый демон. Ну конечно, он ездит на мотоцикле.

— Подвезти? — мурлычет Дикон.

На нем его обычная униформа в духе облагороженного гранжа девяностых: потертые темные джинсы, белые кеды Chuck Taylor и простая белая футболка, которая, какого бы размера он ее ни покупал, все равно не способна скрыть смертоносные мышцы под ней. Сверху рабочая куртка Dickies, изо рта торчит сигарета. Серебристая цепочка на шее скользнула под футболку.

Мотоцикл Дикона — не Harley-Davidson, какой ожидаешь увидеть у «Ангелов ада», что было бы особенно забавно с учетом всех возможных каламбуров, а нечто гораздо более изящное. Футуристичные четкие линии, сложная металлическая отделка. Настоящее произведение искусства из хрома и титана, с кожаным сиденьем и рулем, рассчитанным на огромные руки Дикона. Я невольно задумываюсь, не сделали ли его специально для него. Мотоцикл выглядит под его громадным телом как влитой.

— Откуда ты знал, что меня нужно искать здесь?

Дикон качает головой так, словно я самая глупая девчонка во всей Астере.

— Ты правда думаешь, что я не знаю, где находится Харкер? В сверхсекретной кладовке такого престижного Виндзора? Я жил в этом городе еще до того, как Виндзор вообще построили.

Дикон знает, где находится Харкер?

Чистый шок борется с ужасом от мысли, что, если наши временно совпадающие цели когда-нибудь разойдутся, он сможет найти меня и моих друзей. Потом я вспоминаю, что попасть в неприступную Академию он все равно не может, и пытаюсь избавиться от напряжения, сковавшего тело.

— Я жил здесь, когда это здание… — продолжает он, указывая на романскую архитектуру музея, его башенки, арки и широкую величественную лестницу из песчаника, — было всего лишь монастырем с зеленым холмом, где мы с Артуром играли в табулу.

Я непонимающе склоняю голову, и он поясняет:

— Теперь вы называете это нардами.

Я закатываю глаза.

— Нет, кто такой Артур?

— Король Камелота? Круглый стол? Святой Грааль? — Он вынимает сигарету изо рта и выпускает облако дыма. — Господи, вас там вообще чему-нибудь учат?