— Меня не было рядом, чтобы узнать. Думаю, в тот момент, когда Рид отказался проявить ко мне милосердие, отец разглядел в нем что-то новое. Что-то, чему, возможно, сумел бы придать нужную форму. Он постоянно играл с нами в подобные игры.

Дикон подходит к холодильнику и распахивает дверцу.

— Выпивки нет?

— И это все? Больше никаких секретов?

Не вынимая головы из холодильника, он отвечает:

— Ничего больше не припомню.

— Одетта?

Когда Дикон выпрямляется, я совершенно точно вижу вспышку тревоги в его глазах. Но он тут же берет себя в руки.

— А что с ней?

Я сердито смотрю на него.

— Я больше не собираюсь играть в эту игру, Дикон. Кто она?

Он расправляет широкие плечи.

— Я говорил тебе. Человек, который мне дорог.

— Ты согласился больше ничего не скрывать.

Я слышу, как мой голос становится все выше. Спина начинает ныть, и я стараюсь дышать. Не допустить очередного приступа сирабракса. Я больше не вынесу никакой лжи.

Дикон хмурится, и я понимаю, что он заметил происходящее. Или то, что вот-вот может произойти. Он понижает голос и делает шаг ко мне.

— Эй. Успокойся.

— Я совершенно спокойна…

Но он уже пересек комнату и взял меня за запястье. На мгновение мне кажется, что он пытается притянуть меня к себе, но потом я понимаю: его большой палец прижат к моему пульсу. Он измеряет частоту сердцебиения.

— Я все тебе расскажу. Но сначала сделай для меня один медленный вдох.

И я делаю. Потому что это приятно. Когда о тебе заботятся, когда за тобой присматривают, когда знаешь, что остатки твоего рассудка находятся в руках человека, которому доверяешь.

— Умница, — выдыхает он. — Одетта — моя мать.

Веки, которые только начали тяжелеть, мгновенно распахиваются.

— Твоя мать?

Он отпускает мое запястье и засовывает руки в карманы.

— Я рассказывал, что отец изгнал ее, когда я был маленьким. Из-за их связи. Его жена, мать Рида, потребовала этого, и он с радостью согласился.

При воспоминании его лицо искажается презрительной усмешкой.

— Я нашел ее спустя несколько десятилетий. Она думала, что больше никогда не увидит сына.

Сердце сжимается так болезненно, что мне приходится впиться ногтями в ладони.

— Но потом меня изгнали в ад.

Дикон не может скрыть дрожь в голосе.

— Когда я сбежал, мне пришлось затаиться. Отец не должен был узнать, что я выбрался. Иначе отправил бы меня обратно. Поэтому я так и не разыскал ее…

Он качает головой.

— А потом Каспар убил моего отца и захватил трон. Если честно, я испытал облегчение. Думал, наконец-то стану свободным.

Дикон проводит ладонью по челюсти.

— Но я был глупцом. Не понимал, какую мишень это нарисовало у меня на спине.

— Ты был законным наследником.

Он кивает.

— Поэтому Каспар нашел мою мать и заточил ее в плен. Он сохраняет ей жизнь, пока я не пытаюсь претендовать на престол. Как я тебе и говорил.

— Ты пытался…

— Везде, — вздыхает он. — Годами. Я обыскал все страны. Каждый отдаленный горный городок, каждые разваливающиеся трущобы. Вот почему ты мне нужна.

— Ты же понимаешь, что, если мы избавим меня от этой штуки, я больше не смогу тебе помочь.

Губы Дикона сжимаются в тонкую линию.

— У нас еще есть время.

Не совсем тот ответ, на который я надеялась. Но он не ошибается: до гала-вечера у нас остается еще одна ночь.

Когда солнце скрывается за Полугородом, я беру Дикона за руку. Не для того, чтобы почувствовать его пульс, а просто чтобы почувствовать его.

Его ладонь мозолистая. Шершавая, но теплая. На тыльной стороне проступают вены, а пальцы такие длинные, что моя рука почти полностью теряется в них. Я слышу, как у него перехватывает дыхание.

— С сирабраксом или без него, мы найдем твою маму.

Его глаза похожи на бледный звездный свет, отражающийся в рябящей воде.

— Мы?

Я один раз киваю, затем хватаю кинжалы и набираю Софию.

Когда она отвечает, я уже на полпути к двери.

— Встречаемся в «Лихорадочном сне».

Глава 46

Глава 46

На третьем часу мозгового штурма Уорд приносит мне горячий кофе.

— Даже не подозревала, что у вас тут есть что-то кроме алкоголя, — говорю я с благодарным кивком.

— Тут? — переспрашивает Питер, сидящий с открытым ноутбуком за бесконечно длинной барной стойкой. — А, точно. Наверху ведь целый отель.

— Это не отель, — презрительно бросает Баз.

Эллиот скользит на диванчик рядом с ворчливым вампиром и тоже протягивает ему кофе.

— Расслабься, Клыкастый. Питер пришел с миром.

Я кошусь на Софию, которая сидит на диване в другом конце пустого клубного зала, и пытаюсь одними губами повторить: «Клыкастый!» Но она слишком занята тем, что сердито хмурится.

— Бомба? Ты с ума сошел?

Дикон прищуривается в ответ из-за барной стойки, держа в руке стакан виски.