— Вам всем нужно связаться с родителями. Я досрочно закрываю Харкер на летние каникулы.

Ну конечно.

Старейшины наверняка знают, что кто-то на территории кампуса снова впустил обращенного колдуна. В защитных чарах школы всегда существовала лазейка для ведьм и колдунов. И после Дрисколла ею воспользовались уже во второй раз… Могу только представить, какие неприятности теперь ждут Фиону.

— Просто не могу поверить, — бормочет София, обхватив колени руками. Она сидит на застеленной бумагой кушетке рядом с Эллиотом, пока пикси залечивают глубокую рану на его ноге. Бумага тихо шуршит, когда София раскачивается взад-вперед. — Рид. Твой Рид. Наш Рид.

Я молчу, устроившись у окна. Солнце прячется за безупречными облаками, словно сошедшими с картины эпохи Возрождения, и золотит их края.

— Нужно отправиться за ним, — говорит Эллиот, неизменный воин. — И надрать ему гребаную задницу.

Пикси, перевязывающая его ногу, хмурится.

Когда-то мне казалось, что мы с друзьями похожи на небо. Облака, звезды и солнце. Теперь я думаю, что вчетвером мы составляем одного идеально уравновешенного охотника. Эллиот — сила. София — храбрость. Питер — доброта. А я — дурное, жестокое начало. Давлю жуков. Обожаю убивать. Влюбляюсь в демонов-убийц.

— Ничего подобного вы не сделаете.

Фиона встает, отстраняя пикси, которая все еще пытается залечить ее разбитую губу.

— Я сейчас же отправлюсь к Старейшинам. Расскажу им о Риде и о том, что Каспар собирается сделать с Адой завтра ночью. Вы четверо уже сделали достаточно.

София поднимается с кушетки Эллиота.

— Но, профессор Лизетт…

— Пожалуйста, София.

Фиона сдвигает очки в роговой оправе на макушку и с болью во взгляде поворачивается ко мне.

— Они спросят, знаю ли я, где ты находишься.

— К тому времени меня здесь уже не будет.

— Ты не можешь бегать вечно.

— Завтра мы либо остановим их, либо нет, — отвечаю я. — После этого уже вряд ли что-то будет иметь значение.

Фиона хмурится, и ее и без того мелкие черты лица болезненно искажаются.

— Все нормально, — говорю я ей. — Ты ни в чем не виновата.

Я уже начинаю мириться с реальностью. Я не могу оставаться в Харкере и больше не могу жить в «Лихорадочном сне». У меня не осталось вариантов, а кольцо так и не найдено. Либо Каспару удастся убить Аду в новолуние и девианты заполонят землю, либо Рид найдет кольцо, остановит его и спасет Аду, только чтобы затем уничтожить всех девиантов до единого.

К глазам подступают слезы.

— Хотела бы я знать, что он понял.

— Старейшины хотя бы сказали, как оно выглядит?

— Серебряное. С квадратным рубином посередине. Но кто знает, Вив. Этому кольцу пять тысяч лет.

Старше даже Дикона. Впечатляющее достижение.

— Спасибо. За все.

Фиона бросает на меня последний долгий, исполненный боли взгляд и торопливо выходит из палаты.

— Серебряное, с квадратным красным камнем, — задумчиво повторяет Эллиот, когда она уходит. — Соф, у тебя ведь есть что-то похожее?

София кивает, глядя куда-то вдаль.

— Да, только мое с блошиного рынка, где мы раньше напивались, а не из Месопотамии.

— Вы пили на блошином рынке? — удивляется Питер. — Разве они не открываются рано утром?

София пожимает плечами.

— В нашем городке особо нечем было заняться, кроме серфинга и выпивки.

— А серфингом занимался я, — сообщает Эллиот.

Питер смотрит на Соф с такой щемящей нежностью и пониманием, что у меня сжимается сердце. Наверное, он чувствует то же, что и я: чего бы я только не отдала, чтобы вернуться в прошлое и оказаться рядом с маленькой Софией.

— Думаете, он уже отправился искать кольцо? — спрашивает София.

— Скорее всего, — отвечает Питер. — Но куда?

— Может, в Египет, — предполагает Эллиот.

Питер смотрит на меня.

— Ты уверена, что она сказала «погребено в гробницах»?

Я киваю.

— Но Мер говорили, что лента освещает чердак. Чердаки находятся наверху здания, а что-то погребенное, гробница… Это подразумевает, что искать нужно внизу…

Он качает головой.

— Ничего не сходится.

Уверена, все повернулись ко мне, даже пикси, которая до сих пор возится с ногой Эллиота, но я уже снова смотрю в окно. В ветвях магнолии порхает малиновка.

— И сколько вообще Фиона сможет рассказать Старейшинам, не подставив саму себя? — спрашивает София. — Ведь именно она поручилась за Рида в начале учебного года…

Но я продолжаю смотреть на гнездо малиновки. Пытаюсь уловить запах свежей весенней травы вместо антисептика и крови охотников. Под кожу просочилось жестокое оцепенение. Я ничего не чувствую, пока друзья разглядывают меня. Ничего не чувствую, думая о лжи Рида.

Телефон в кармане вибрирует в четвертый раз. Я достаю его, ожидая увидеть на экране имя мамы. Наверное, опять что-нибудь насчет платьев.

Дикон Грейвхарт.