Стоит мне промчаться через Старый кампус, как я понимаю, что крики доносятся из башни Мортимера. Охотники Цитадели в темно-синей форме бегут к старому каменному зданию вместе со мной. Стремление защитить других настолько захватило их, что они даже не замечают меня.

Я взлетаю по лестнице рядом с ними, а звуки боя становятся все громче.

— Позови декана! — кричу я невзрачной девушке, которая мчится по ступеням позади меня. — Сейчас же!

На седьмом этаже я встречаю Эллиота в спортивной одежде, с обнаженным мечом в руке. Настоящий гладиатор в «Найках», врывающийся на арену.

— Ты что здесь делаешь? — шипит он, оттаскивая меня с пути разъяренного охотника Цитадели.

— Что-то происходит.

Я натягиваю капюшон ниже и смотрю наверх, откуда доносятся вопли и рев девиантов.

— Мы должны помочь.

— Я должен помочь, — шепчет он. — А ты должна вернуться в коттедж Рида.

— Готова поспорить на сумму куда больше двадцати баксов, что я этого не сделаю.

Эллиот даже не отвечает. Мы бросаемся вверх по лестнице. Двумя этажами выше минуем библиотеку, но ничего не находим. Звуки становятся громче. Все больше болезненных стонов, все чаще лязгает сталь о сталь. На помощь спешат новые студенты. Мы преодолеваем еще один лестничный пролет и оказываемся перед резными двустворчатыми дверями архивов. А там, прямо у входа…

Эллиот без колебаний бросается в кровавую бойню. Но я на мгновение застываю, не в силах поверить собственным глазам.

Никаких девиантов. Никаких демонов Выводка, отмеченных нечестивым клеймом. Только студенты Харкера. Нападающие на других студентов. Сражающиеся без малейшей пощады. Стрелы и серебряные клинки рассекают воздух. Кровь растекается по мраморному полу липкими, скользкими лужами…

Студентов убивают. Их собственные товарищи.

Мои кинжалы вонзаются в руки и ноги нападающих, останавливая клинки, готовые перерезать артерии, а я пытаюсь разобраться в происходящем. Похоже, драка началась не из-за какой-то конкретной причины. Никаких ссор, выкриков, толпы, подбадривающей бойцов. Но у студентов, которые нападают, а не защищают себя или других, затуманенные глаза и мертвые лица. Их выражения не меняются, как бы я, Эллиот или кто-нибудь еще их ни обезвреживали.

Они под заклятием. Одержимы. И не подпускают к дверям архивов никого из студентов, кто пытается пройти внутрь. Я открываю рот, чтобы предупредить Эллиота, всех остальных, чтобы спасти жизни…

— Вив! — зовет низкий, разъяренный голос.

Рид налетает на меня, заслоняя от короткого меча той второкурсницы, Ингрид. Ее глаза затуманены, словно запотевшие стекла очков, когда она вонзает серебряный клинок Риду в запястье.

— Тебя не должно здесь быть, — с трудом произносит он, морщась от боли.

— Архивы, — выдыхаю я. — Фиона сказала, что сегодня с самого утра придет сюда, чтобы помочь нам найти кольцо.

Я пытаюсь вырваться из его хватки.

— Если на студентов наложили заклятие, чтобы они не пускали никого внутрь, нам нужно туда попасть. Фиона может быть там.

— Что?

Его лицо искажается от страха, какого я никогда у него не видела. Не с того дня в доках.

— Уходи. Тебя не должны видеть. Я с ней разберусь.

Но я хмурюсь. Сбежать? Когда мои сокурсники нуждаются в помощи? Когда Фиона может нуждаться во мне? Он вообще со мной знаком?

Я вырываюсь из его рук и бросаюсь к дверям архивов, уворачиваясь от ударов и стрел. Эллиот душит студента, который успел всадить охотничий нож в грудину другому. На этаж прорвались новые охотники Цитадели, вооруженные кинжалами и луками. Одержимые четверокурсники расправляются с ними, даже не поморщившись.

— Вив! — ревет Рид.

В его голосе отчаяние и ужас. Никогда прежде я не слышала, чтобы он так кричал.

Я провожу ключ-картой по считывателю и врываюсь в архивы.

Внутри находится один одержимый студент — Мэтт Певерелл. Но от мужчины рядом с ним у меня покалывает кожу. Рыжеволосый колдун с узким лицом, которого я видела вместе с Финном. И в своих снах…

Орин.

Но не это едва не заставляет меня рухнуть на колени. Я пытаюсь убедить себя, что разум играет со мной злую шутку, что увиденное не может быть правдой, не может быть реальным…

Фиона лежит на полу со связанными запястьями и заклеенным ртом. Мэтт удерживает ее, глядя остекленевшими глазами, а Орин нависает над ней с мерзкой ухмылкой. Ее двустороннее копье валяется в стороне, лицо окровавлено. Ее избили.

— Я больше не собираюсь спрашивать, — рычит колдун, хватая ее за рубашку. — Говори, что рассказали тебе Старейшины, или следующими будут твои коленные чашечки.

По венам прокатывается добела раскаленная ярость. Жажда крови, какой я еще никогда не испытывала. Я бросаюсь к ним, выставив кинжалы, но Рид хватает меня сзади и оттаскивает.

— Ты что…

— Подожди, — шепчет он мне на ухо.

Он закрыл за нами дверь.

— Она ничего не выдает, — говорит Орин, поворачиваясь к нам. — Хочешь, я начну отрезать ей пальцы?

Меня окутывает облако недоумения, словно рой ос. Жалит, душит…

— Что? Почему ты спрашиваешь об этом меня?