— Я никогда не стал бы производить на свет новых демонов. Никогда не полюбил бы такое же отвратительное существо, как я сам… Но она была лимантрийкой. Совсем не девиантом. Нимфой. Бескорыстной и добросердечной. Мы собирались сбежать.

Я не хочу слышать, что случилось дальше. Детское, иррациональное чувство: если он не произнесет этого вслух, я каким-то образом смогу отменить случившееся.

— И Дикон ее убил. — Слова вырываются из него с болью, одновременно древней и свежей. Фиона морщится, когда Рид дергает ее за волосы, все еще зажатые в его руке. — Он никогда не хотел, чтобы я был счастлив. Вот кого ты называешь своим другом. С кем флиртуешь и рядом с кем спишь.

— Рид…

— Отец сослал Дикона в ад за убийство. Это его уничтожило. — Челюсть Рида напрягается. — Конечно, если бы я убил кого-то дорогого Дикону, отец приказал бы казнить меня. Но я уже рассказывал, как он выделял Дикона.

— Когда Дикона не стало, — медленно произношу я, подбираясь ближе, — ты ведь со временем должен был взойти на Трон Баэля?

— Отец никогда бы этого не допустил. Он презирал меня. Особенно после того, как я опозорил его, влюбившись в лимантрийку. Некоторые девианты говорят, что Каспар оказал ему милость, убив ради трона. Большинство Выводка немедленно перешло на сторону Каспара. Они не считали меня достойным. Я был всего лишь запасным наследником, а их настоящий наследник находился в изгнании. Разумеется, к тому времени Дикон давно сбежал. Я хранил его тайну.

И вовсе не из благородства, как мне когда-то казалось. Он хранил тайну Дикона не ради того, чтобы брата не отправили обратно в ад, а чтобы не пришлось смотреть, как тот взойдет на престол. Или откажется от него. Что бы ни ранило сильнее.

— И что теперь? Спустя столько лет ты задумал переворот? При чем тут вообще Фиона… — цежу я сквозь зубы, заставляя себя не смотреть на нее. Если жажда крови возьмет верх, мы обе погибнем. — При чем тут студенты, которых подчинил твой колдун…

— Нет, — тихо отвечает он, ослабляя хватку на Фионе. Качает головой, словно хочет начать разговор заново. Вся эта вскрывшаяся ярость, все то, о чем он так и не успел мне рассказать, явно захлестнули его. Увели в сторону от того, что он собирался сказать. — Мне не нужен трон, Вив. Я хочу все исправить. Хочу спасти тебя. Спасти этот мир и людей, которые мне дороги. Которые дороги тебе.

— Почти два столетия я служил Выводку моего отца, надеясь, что однажды, несмотря на отвращение к самому себе, найду способ наказать их всех… чтобы Тея могла мной гордиться. И тогда Каспар отправил меня в Харкер. Не убить Эдгара, а помочь ему найти эона.

Пять лет назад… когда Норе исполнился бы двадцать один год. Каспар отправил Рида сюда искать старшую дочь Дэвида Каделла, полагая, что она могла унаследовать дар и поступить в университет. Все внутри меня увядает.

— Это был свет в конце туннеля. То, чего я всегда хотел. Сирабракс, силой которой я мог бы распоряжаться.

— Зачем? Ты постоянно говоришь, что трон тебе не нужен. Ты ненавидишь девиантов. Презираешь собственную сущность. Что бы ты сделал с такой силой, кроме как убил их всех?

Смирение на его лице заставляет кровь заледенеть.

— Нет…

Фиона широко распахивает глаза, глядя на Рида.

У меня не находится слов. В ушах ревет тишина. Дикон. Уорд. Баз…

— Ты не собираешься устраивать переворот… Ты хочешь использовать сирабракс, чтобы убить всех девиантов.

— Я тот же человек, в которого ты влюбилась, Вив. Тот же мужчина, который учил студентов этой школы сражаться со злом, бродящим по земле. Возможно, ты не веришь в мою цель, но чем она отличается от того, что ты делаешь каждый день?

Полное истребление девиантов. Никогда не думала, что стану настолько яростно противиться этой идее. Но сколько ненависти… ненависти к самому себе… жестокости требуется, чтобы совершить задуманное им? Я хочу рассказать ему обо всех хороших девиантах, которых встречала. О джинне Никко, пытавшемся нам помочь. Об Уорде, который бежал ради меня и Пенни, несмотря на пробитую насквозь ногу. О Диконе и Базе… Рид уничтожит гораздо больше людей, чем рассчитывает. Он уничтожит и самого себя.

— Ты тоже умрешь. Ты девиант.

— Моя жизнь не стоит тысяч и тысяч девиантов, бродящих по земле.

— Не строй из себя мученика…

— Мне было все равно. Правда все равно, умру ли я, осуществляя этот план. Пока не встретил тебя. И никогда в жизни я не чувствовал себя таким эгоистом, Вив. Внезапно у меня появилось то, ради чего стоит жить. Вот почему я делаю это. Почему я не могу просто…

— Убить меня, — заканчиваю за него. Два слова обжигают язык кислотой.