— Поверить тебе? Я тебя уничтожу.

У него хватает наглости выглядеть озадаченным.

— Вив…

Но мне плевать. Ничто из того, что он скажет, никакие слова не смогут отменить содеянного. Забудем обо мне, забудем о гребаном Тане — он рассказал Дрисколлу, что ради Пенни я примчусь без раздумий. Подверг ее жизнь опасности. Это непростительно.

— Ты больше никогда ко мне не прикоснешься, — говорю я, пока по лицу катятся новые горячие слезы. — Слышишь? Никогда.

— Если ты этого хочешь. — Скорбь разрушает его спокойную маску. — Но это не меняет того, что я должен сделать. Мне нужно кольцо, чтобы убить их всех.

Масштаб его замыслов, его предательства грозит раздавить меня, словно лавина.

— Я никогда тебя не любила, — произношу я и сердцем знаю, что это правда. — То, что я принимала за любовь…

Избавление от одиночества, которое столько лет кралось за мной, словно тень. Вот во что я влюбилась. В открытие, что мне необязательно оставаться одной.

— Отпусти Фиону, — цежу я сквозь зубы. Надо было потребовать этого сразу, как только вошла. — Иначе я действительно тебя убью.

Не знаю, насколько серьезно это говорю. Где-то в самой глубине души, даже когда при взгляде на него перед глазами все застилает красным, я не знаю…

Не знаю, смогу ли сейчас оборвать его жизнь. Любила я его или нет, но я открыла Риду частичку себя.

Однако ему об этом знать необязательно. Я делаю еще шаг вперед.

Рид выглядит совершенно опустошенным. Измученным. Убитым горем.

— Пожалуйста, не заставляй меня делать это. — Его покрытая ржаво-красной чешуей когтистая лапа обхватывает горло Фионы. — Мне нужно было лишь узнать, где кольцо. Я не хочу причинять ей боль.

— Почему ты просто не попросил меня поговорить с ней? Ты же знаешь, как сильно Фиона обо мне заботится.

Рид качает головой.

— За несколько месяцев она так ничего тебе и не рассказала. Она верна Старейшинам, Вив. Я не могу позволить Каспару завтра открыть Разлом только потому, что ты безоговорочно доверяешь Лизетт. — Он глубоко вдыхает. — И я не могу уйти отсюда без кольца. Я знаю, что Старейшины сообщили ей, где оно.

Фиона брыкается и извивается, но тщетно, а я снова кричу:

— Отпусти ее!

— Скажи мне, где Каспийское кольцо, — негромко произносит Рид, снимая с ее рта кляп. — Я не хочу причинять тебе вред, Джемелин, но причиню. Ты понимаешь?

Этот мягкий, вкрадчивый голос. Тот самый, что шептал мне на ухо непристойные похвалы, пока он двигался внутри меня. Кажется, меня сейчас вырвет.

— Старейшины мне никогда не говорили, — задыхаясь, отвечает Фиона. — Вив — моя семья. Я ради нее на все готова. Если бы я знала, где кольцо, давно бы ей рассказала. За все годы моей работы здесь они ни словом об этом не обмолвились.

Мои кинжалы наготове. Я просчитываю, как лучше освободить ее из его рук, не дав ему возможности свернуть ей шею.

— Я знаю, что ты узнала от Старейшин что-то новое, — говорит Рид с надломом в голосе. — Я слышал, как ты вчера вечером разговаривала с Вив по телефону. Я не хочу этого делать, но если ты расскажешь, я смогу защитить всех. Тебя. Вив. Твою жену Нору…

— Не смей, — выдыхает Фиона.

У меня совершенно перехватывает дыхание.

Риду хотя бы хватает совести выглядеть потрясенным собственными словами.

— Говори сейчас же, иначе я прикажу ее убить.

— Нет! — вырывается у меня.

— Я понятия не имею, где оно! — кричит Фиона.

— Пока мы разговариваем, возле твоего дома стоят демоны Выводка. — Взгляд Рида острее лезвия бритвы, и я знаю: он говорит правду.

— Они сказали только, что Каспийское кольцо погребено в гробницах. — Фиона судорожно втягивает воздух. — Но гробницы есть по всему миру. Я пришла сюда, чтобы изучить материалы. Если бы я понимала, что это значит…

Но в глазах Рида вспыхивает что-то похожее на торжество, и я понимаю: он догадался.

Я опускаюсь на колени.

— Подожди! — вопит Фиона.

Рид один раз торжественно кивает ей в знак благодарности и ударом лишает сознания. Она безвольно падает на пол, а он проходит мимо меня и выходит за дверь.

Глава 44

Глава 44

— Не двигайтесь, профессор, — бормочет медсестра, водя тонкими пальцами над ушибленной щекой Фионы. Багровое пятно бледнеет, приобретая болезненный желтоватый оттенок. За считаные секунды синяк заживает настолько, насколько обычно заживал бы за неделю. Неудивительно, что Харкер нанимает в лазарет исключительно пикси.

— Со мной все хорошо, — говорит Фиона, быстро печатая что-то в телефоне. — Правда. Идите помогите раненым студентам.

— С Норой все в порядке? — спрашивает Питер, сидящий напротив нее в переполненной палате.

Фиона отправляет очередное письмо и вздыхает, массируя виски, но тут же морщится. Вся боковая часть головы покрыта синяками.

— Да. Она дома и ни о чем не подозревает.

Тиски, сдавливающие мои легкие, немного ослабевают.