Я звоню Фионе и рассказываю столько, сколько могу. Она говорит, что сумела кое-что узнать от Старейшин и завтра с самого утра отправится в архивы, чтобы разобраться в полученной информации. Я подумываю уже сегодня вечером посадить маму на самолет, но прихожу к мрачному выводу: если бы Каспар хотел навредить ей, чтобы добраться до меня, он бы давно это сделал. Очевидно, она ему нужна или он дорожит ею сильнее, чем желает моей смерти. К тому же у него уже есть новенькая, блестящая сирабракс. Ада.
Я засыпаю, изнывая от тревоги при мысли о том, что всего через два коротких дня Каспар может сотворить с миром.
Каспар Харлок потягивает утренний кофе, устроившись с комфортом в своем загородном доме на берегу моря. Ему уже никогда не попробовать кофе лучше того, что он пил в аду. Все дело, должно быть, в тонком помоле зерен, которые перемалывали окровавленными кулаками проклятые души. Иногда он скучает по родине. Но потом смотрит на спокойное море и высокую траву и приходит к выводу, что настоящим деловым людям незачем идти на какие-либо компромиссы. Когда он закончит начатое, два мира сольются в один. Он сможет пить кофе, рожденный кровью, потом и слезами, любуясь все тем же видом.
Войдя, Финн не стучится. Эта привычка раздражает Каспара с тех самых пор, как сын был мальчишкой. Он напоминает себе, что его брат Маурик, у которого он отобрал Трон Баэля, настолько презирал своего младшего сына, что едва не приказал его убить. Каспару и самому нередко хочется, чтобы Финна как следует избили, но не убили.
— Сколько раз я просил тебя стучать?
— Отец, тебе стоит это услышать…
Когти Финна щелкают друг о друга. Нервная привычка, которая невыносимо действует Каспару на нервы.
— Прекрати.
Каспар по-прежнему смотрит на морские волны за кухонным окном.
Щелканье стихает.
— Я не могу связаться с Орином.
Услышав это, Каспар отворачивается от окна. Его самый могущественный колдун не должен отходить от сына дальше чем на несколько шагов.
— Что значит не можешь?
Финн выпрямляется, радуясь, что сумел завладеть вниманием отца. От этого Каспару еще сильнее хочется лишить его внимания.
— Я звоню ему уже несколько часов. Никто из наших силовиков, перевозчиков и добытчиков его не видел.
— Думаешь, его убили? Или он сбежал из Выводка?
Глаза Финна невольно загораются. Любой хаос его возбуждает.
— Не знаю.
— Если ты не способен составить собственное мнение, от тебя нет никакой пользы.
Каспар снова поворачивается к морю.
— Усиль охрану дома. Особенно сирабракса. И найди нам нового колдуна. Когда Орин вернется, убей его.
— Но у нас нет доказательств, что он…
— Осторожность никогда не бывает лишней.
— Да, отец, — отвечает Финн.
— И, Финн…
— Да, отец?
— Купи нашей носительнице красивое платье на завтрашний вечер.
Крики доносятся не из моего сна.
Но именно они меня будят.
Я прячу голову под подушку. Наверняка сирабракс снова заставляет меня слышать то, чего нет. Но крики не стихают. Что-то не так…
Я даже не пытаюсь нащупать кого-нибудь рядом на кровати. Рида не только нет дома, как обычно в столь ранний час, но он еще и начал спать на диване. С той самой ночи, когда у меня случился приступ, прежде чем мы успели заняться сексом.
Я вскакиваю с кровати, чтобы схватить кинжалы, и вижу отца, стоящего в углу спальни Рида.
Дважды моргаю. Ошеломленная. Не дыша.
Он не окровавлен. Не промок под дождем, как в ночь своей смерти.
Он выглядит довольным. Счастливым.
Иди, — говорит он мне. — Делай то, что у тебя получается лучше всего, котенок.
Глаза щиплет от слез. Я понимаю, что не должна с ним разговаривать. Не должна потакать сирабраксу. Позволять безумию поглотить меня. Но, набрасывая пальто, едва удерживаюсь от того, чтобы не рухнуть под его взглядом…
И только тогда понимаю, что не могу пойти туда, откуда доносятся крики. Я скрываюсь. Каспар, Ада, Старейшины…
Что бы там ни происходило, — говорю я себе, — эта школа охотников более чем способна справиться самостоятельно.
Но отец лишь наблюдает за мной, пока я прижимаюсь ухом к стеклу окна коттеджа и пытаюсь прислушаться. Металл звенит о металл. Рычание и крики.
Что-то происходит.
Кто-то напал на Харкер.
Иди, — снова призывает он. — Сражайся.
— Тебя здесь нет, — сквозь зубы произношу я.
Проверяю телефон. Ни от кого нет сообщений. Ни от Соф, ни от Рида.
Может, вся эта драка происходит у меня в голове. Может, я до сих пор сплю…
Но когда утренний воздух прорезает еще один леденящий кровь вопль, моя природа эона берет верх. Не успев дважды подумать, я уже выбегаю на свежий весенний воздух, натянув капюшон на лицо. Даже не успеваю попрощаться с видением отца.
Мы защищаем людей.