Я пытаюсь привести мысли в порядок — мне столько всего хочется спросить. Но бесконечная череда вопросов больше напоминает допрос. Что я видела в своих снах, когда наблюдала за твоими поисками? Что ты хотел, чтобы мои друзья нашли в «Саймоне и сыне»? Что Финн с тобой сделал? Почему ты не сказал, что Верховный Тан — твой дядя? Как Дикон убил твою невесту? Последний вопрос вообще-то должен стоять где-нибудь в сноске, но почему-то постоянно пробирается к началу списка.

— Что ты хочешь узнать? — спрашивает он, словно прочитав мои мысли.

— Все.

— Хочешь присесть?

Он произносит это так, будто я одичавшая собака. Иди сюда, собачка. Я не кусаюсь.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом, и сажусь за маленький шаткий стол. Он устраивается напротив.

— Вив…

— Я снова и снова рисковала жизнью, пытаясь тебя найти.

— Я никогда тебя об этом не просил.

Его лицо мрачнеет. Не могу понять, сожаление ли это.

— Я отправил тебе фотоаппарат, чтобы помочь найти способ избавиться от сирабракса, а не чтобы ты искала меня. Ты знала, что я жив.

— И что? Ты ожидал, что после этого я просто забуду о тебе? Хотел, чтобы я жила дальше без тебя?

— Нет, конечно нет.

Он складывает ладони вместе.

— Я не думал, что ты окажешься настолько безрассудной, чтобы покинуть университет.

— Значит, ты меня совсем не знаешь.

Он пропускает колкость мимо ушей.

— Уж точно я не хотел, чтобы ты погибла, разыскивая меня.

— Потому что с тобой все было прекрасно.

— Прекрасно?

Рид качает головой, словно я только что подтвердила какую-то его теорию заговора.

— Он забил тебе голову всякой отравой обо мне, да?

— Кто? Дикон?

— Не делай вид, будто это невероятно. Я предупреждал тебя. Говорил, что мой брат — лживый, кровожадный ублюдок. Мне и так было невыносимо видеть, как он тебя обнимал.

Он произносит эти слова так, словно они разрывают его надвое.

— А теперь ты еще и поверила во всю его…

— Я ни во что не поверила. Я была в Поместье. Была там в ту ночь, когда ты выбрался оттуда целым и невредимым.

В его глазах вспыхивает гнев.

— Финн вырывал мне ногти. Зубы. Глазные яблоки, Вив. Днями напролет. По-твоему, это называется «целым и невредимым»?

Кровь стынет в жилах.

У него хватает благородства даже не упоминать, ради чего его пытали. Он не пытается заставить меня чувствовать себя обязанной за то, что страдал ради меня. Ради моей семьи. Ради Харкера и всех его студентов. Возможно, я не знаю всего, чем Рид занимался последние несколько месяцев, но сердцем чувствую: он не хочет, чтобы я испытывала вину. Он защитил бы меня точно так же еще сотню раз.

Рид сжимает переносицу. Делает долгий глубокий вдох.

— Да, я сбежал. Добыл фотоаппарат и оставил его тебе. Рисковал жизнью, пытаясь помочь тебе найти кольцо, которое могло бы…

Во мне вспыхивает надежда.

— Кольцо? Ты знаешь о кольце? Это Каспийское кольцо?

— Да.

Глаза Рида загораются, отросшие каштановые кудри падают на лицо.

— Оно было у джинна?

Его слова ударяют по мне, словно стальная бита по легким, сердцу и животу. Я откидываюсь на спинку стула.

— У джинна… Нет. Он ничего не мог нам рассказать. Мои друзья искали кольцо, даже мы с Диконом прошлой ночью в архиве, но у нас нет ни единой зацепки. Это ты искал? В городе? Каспийское кольцо?

Для меня?

В его глазах блестит почти отчаянная влага.

— Да. Я люблю тебя, Вив. Все, что я делал с той минуты, когда впервые увидел тебя сражающейся в вагоне метро, я делал ради тебя. Ты должна это знать. И ты права, — вздыхает он. — Было несправедливо находиться здесь, в Харкере, и ничего тебе не говорить. Мне удавалось иногда увидеть тебя…

Его голубые глаза сияют от какого-то воспоминания.

— Как ты гуляла по снегу. Заглядывала в мое окно. Смеялась с друзьями. Казалось, у тебя все хорошо. Я не понимал…

Совершенно новый взгляд на происходящее погружается в меня, словно камень в воду. Рид, который признался, что влюбляется в меня, в ту ночь, когда мы переспали в Виндзоре. И я, которая не ответила ему тем же. Рид, который так откровенно рассказывал, каким видит себя. Испорченным товаром. Девиантом. Отбросом общества. Неужели он думал, что без него мне будет лучше?

— А потом, когда несколько недель назад охотники Цитадели заполонили кампус… Я слышал, как они говорили о четырех охотниках, убитых в чаще. О том, что ты в бегах. Значит, я знал, что ты еще не попала к ним в руки. Я собирался сам тебя разыскать, но София, Питер и Эллиот продолжали жить обычной жизнью в кампусе. Постоянно переписывались, кому-то звонили. Я понимал, что ты где-то в безопасности. Думал, здесь, в Харкере. Хотя неизвестность меня убивала.

По его лицу пробегает темная тень. Возможно, теперь, узнав, что я жила с его братом, он страдает еще сильнее.

— Между нами ничего не было.

Он медленно кивает.

— Но что-то все-таки произошло. Может, не физически…