Неужели Дикону все равно, что теперь моя жизнь в руках Рида? Еще прошлой ночью он говорил, что не позволит ничему со мной случиться. Если тогда его хоть сколько-нибудь заботила моя безопасность, то сегодняшнее зрелище — мы с Ридом вместе — явно уничтожило этот интерес. А может, он считает, что брат способен защитить меня не хуже него. По всем мыслимым причинам, от самолюбия до соперничества, я в этом сомневаюсь.

— Подожди, — окликаю я Дикона. — Я пойду с тобой. Заберу свои вещи и Хаунда и попрощаюсь с Пенни.

Мне придется купить Пен билет в один конец куда-нибудь подальше. Может, отправить ее в то самое путешествие по Европе, в котором она вообще-то должна сейчас находиться. Я не могу рисковать, возвращая ее в Харкер, чтобы прятаться здесь вместе со мной и Ридом. Не тогда, когда Старейшины активно охотятся за мной на территории университета.

От планов меня отвлекает осознание, что и Рид, и Дикон сердито смотрят на меня.

— Свои вещи? — возмущается Рид. — Ты жила в этой помойке, которую он называет клубом? В городе?

— Что еще важнее, — рычит Дикон, — ты с ума сошла? Финн прямо сейчас может караулить тебя у «Лихорадочного сна», ожидая твоего возвращения.

— Возможно, — говорю я. — Но теперь он наверняка знает, что Харкер находится в Виндзоре. Он знает, что я постараюсь оставаться здесь как можно дольше. С чего бы мне хватило глупости сразу вернуться туда, где он в последний раз на меня напал?

Дикон мрачно смотрит на меня.

— Вот и я спрашиваю.

— Я понятия не имею, что будет дальше, — говорю им обоим. — Но пока во мне сирабракс, мое время на исходе. А список желающих моей смерти, кажется, с каждым днем становится длиннее. Финн знает, где находится Харкер.

Я смотрю на Дикона.

— Он знает, что ты мне помогал. Старейшины знают, кто я. Возможно, это последний раз, когда я еще достаточно вменяема или вообще жива, чтобы увидеть Пенни.

— Достаточно вменяема?.. — с ужасом повторяет Рид.

Я глубоко вдыхаю. Нам с ним предстоит о многом поговорить.

— Я здесь не останусь.

— Тогда пойдем все вместе, — уступает Рид. — Вместе безопаснее.

Кажется, эти слова обжигают ему язык.

— Отлично. Сейчас позвоню Софии насчет парика.

Глава 37

Глава 37

Вагон метро, везущий нас к «Лихорадочному сну», грохочет так, словно мы едем на похороны. Рид сидит рядом со мной, упершись ладонями в колени. Тихим, успокаивающим голосом он рассказывает, как сильно скучал, как думал обо мне каждый день. Он знает, что я злюсь. Что у меня к нему около тысячи вопросов, которые я задам, когда мы заберем Хаунда и мои вещи и вернемся в его защищенный заклинанием коттедж. Дикон стоит слева от меня, возвышаясь над остальными пассажирами благодаря своему исполинскому росту, и хранит ледяное молчание. Красный парик Софии колет шею.

Когда Рид понимает, что ничего не добьется, он отворачивается, а мой взгляд невольно возвращается к Дикону. С тех пор как мы покинули университет, он ни разу на меня не посмотрел. Мне хочется вести себя как он — поддеть, подразнить. Раздражать его своими упрямыми убеждениями о том, что убивать людей нельзя, или поспорить, что охотники видят в темноте лучше демонов. Поиграй со мной, хочется взмолиться мне. Пошути еще раз. Даже если шутка будет ужасной. Обещаю, я не засмеюсь.

Как я и предполагала, возле «Лихорадочного сна» нас не поджидает Выводок. Мы проскальзываем внутрь, и, когда я снимаю парик, меня встречает запах выдохшегося алкоголя и чистящих средств. Но для меня это запах безопасности. Наверное, так пахнет ров вокруг сверкающего замка — стоячей водой и водорослями, растущими на спинах крокодилов. Запах миража. Ложного представления о том, что здесь находится.

— Я подожду внизу, — говорит Рид, оставаясь позади.

— Не поднимешься выпить, брат? — спрашивает Дикон.

К нему вернулась часть прежней самоуверенности, как я и ожидала. Это его владения. В этом бетонном акрополе он играет на своем поле. А наверху, в собственных покоях, наверняка чувствует себя еще увереннее. Кажется, его даже не тревожит, что я ухожу от него навсегда, и от этого что-то в моем сердце надламывается.

Рид хмурится.

— Сейчас половина восьмого утра.

— Именно, — задумчиво произносит Дикон. — Я уже отстаю от графика.

Наверху Пенни бросается ко мне почти так же стремительно, как Хаунд. Его поскуливание и ее бесконечные «Боже мой, боже мой!» одновременно прекрасны, душераздирающе и немного ошеломляют. Я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе. Нос наполняет аромат гардении и акриловой краски.

— Что происходит? — спрашивает она, уткнувшись мне в волосы.

Она знает, что без алкоголя или трагедии я не стала бы обнимать ее так долго.

— Я уезжаю, — говорю я, борясь с жжением в глазах. — Рид вернулся. С ним все хорошо. И он знает, как нам остаться в Харкере так, чтобы охотники Цитадели не узнали. Но для тебя это слишком рискованно. Поэтому мы купим тебе билет в один конец, подальше от Астеры, вообще из страны…

— Ни за что, — говорит Уорд, поднимаясь с дивана.