И затем эти мягкие, податливые губы… они приоткрываются, впуская меня, и я точно знаю, что звуки действительно существуют, потому что я никогда, никогда не забуду тот звук, который Джози издает, когда мой язык касается ее языка. Когда я впервые пробую ее на вкус. Это самый тихий звук, едва уловимый стон, но это все, что я слышу, все, что я осознаю. Этот звук, и эти губы, и мой первый вкус этой женщины… той женщины… она растапливает лед. Она будоражит мою кровь. Она….
Блядь... от нее у меня встает.
Вся до последней капли моя разгоряченная, бурлящая, кипящая кровь устремляется вниз. Прямо в пах. Мне жарко, тело покалывает, меня захлестывает от ощущения ее, ее запаха, ее вкуса. Но этого мало. Этого, блядь, недостаточно, и все, о чем я могу думать: еще, еще…
Мне нужно еще.
И я беру это. Я ныряю с головой. Наши рты открываются навстречу друг другу, и мой язык проникает глубоко, лаская ее язык, смакуя все, что она мне дает. Джози цепляется за мои запястья, чтобы удержать равновесие, ее тело выгибается навстречу мне, словно подношение.
И я принимаю этот дар. Я пожираю ее.
Я вкладываю все, что чувствую, в этот поцелуй. Целую ее страстно и нежно, и всеми другими возможными способами, постанывая ей в рот, пока она стонет мне в ответ. Наши языки сплетаются в танце, и я чувствую нетерпение, острое желание, словно этот момент мимолетен…
Словно это не продлится долго.
Это не может длиться долго.
Но это самое искреннее, что со мной случалось… и я возьму все, что смогу.
Я прижимаюсь бедрами к ней, нуждаясь в том, чтобы она знала, что делает со мной. С моим разумом, с моими эмоциями, с моим телом. Мне нужно, чтобы Джози знала, что натворила.
Она судорожно вдыхает воздух прямо из моих легких, инстинктивно и без раздумий прижимаясь к моей эрекции.
Стон, вырывающийся из моей груди, вмещает в себя каждую противоречивую эмоцию, которой я одержим.
Это не может длиться долго.
Мои руки скользят по ее челюсти, останавливаясь на мягком изгибе шеи. Я замедляю движения, сначала отодвигая бедра, игнорируя свой пульсирующий член. Затем, с неохотой, отстраняюсь от тепла ее рта, запечатлев последний поцелуй на ее губах, прежде чем отстраниться настолько, чтобы прижаться своим лбом к ее лбу. Ее глаза закрыты, руки сжимают мои запястья так, будто она упадет, если отпустит.
Но затем Джози открывает глаза и встречается со мной взглядом.
Я наблюдаю за ней, пока до нее доходит суровая реальность. Я смотрю на нее, зная, что будет дальше.
Она в панике.
Ее глаза расширяются, она отталкивает мои руки, и, спотыкаясь, отступает в сугроб. Ее грудь тяжело вздымается от сбившегося дыхания, взгляд дикий, она подносит пальцы к распухшим губам. Я сглатываю, в груди у меня тяжесть, на сердце еще тяжелее, и я наблюдаю, как на ее лице, словно в кино, сменяются эмоции.
Я не уверен, что хочу знать, чем закончится этот фильм.
Рука, прижатая ко рту, дрожит, глаза по-прежнему широко раскрыты, и, кажется, последней эмоцией, которая в них осталась, является ужас. Она смотрит.
Все, что я могу сделать, – это наблюдать за ней.
Наконец Джози делает вдох, который больше похож на всхлип, и опускает взгляд на снег у своих ног. Она убирает руку от губ и проводит ею по подбородку, шее, груди, пока не кладет ладонь на сердце. Ее пальцы слегка сжимаются, как будто она может удержать его, успокоить. Как будто оно причиняет ей боль. Затем ее рука безвольно падает. Ладонь опускается на бок.
Когда она наконец сдвигается с места, то не смотрит на меня. Не произносит ни слова. Она просто проходит мимо меня в дом в полном молчании.
Дверь со щелчком закрывается, и мир снова погружается в тишину.
Блядь.
Я провожу рукой по волосам, ловя мокрые снежинки между пальцами, и оглядываю зимнюю сказку вокруг. Смотрю, как падает снег. Падает, падает…
А падаю, оказывается, я.
Я не могу не задаваться вопросом, когда все изменилось.
Я пытаюсь определить тот самый момент, тот самый взгляд, прикосновение, смех, улыбку… я пытаюсь понять, когда именно все это перестало быть местью.
Я пытаюсь понять, когда я начал влюбляться.
22
22
——————————
ТОГДА
Май
Семнадцать дней.
Семнадцать дней тянулись бесконечно долго, пока я молча переваривал едкие осколки своей правды. Я чувствую, будто гнию изнутри, будто распадаюсь на части изо дня в день, с каждой минутой. Мое сердце разрушено. Моя идеальная жизнь рассыпалась в прах.
Я потерян, блуждаю во тьме, ничего не чувствую.
Я нестабилен, жажду мести… и взбешен.
Я чувствую все, и не чувствую ничего.
А прямо сейчас?
Прямо сейчас я жду.