Когда мы шли уже минут пять, давящее ощущение стен по бокам ослабло, и я уловила дуновение свежего прохладного воздуха. Несколько лучей дневного света пробивались сквозь трещины наверху, превращая эту просторную пещеру в царство теней. Но это было ненадолго, ведь солнце почти село.

Когда Финли подтолкнул меня, я тут же остановилась, все еще держа руки перед собой.

— Там стена? — спросила я, и он снова меня толкнул. Что это значило?.. — Ты можешь сейчас обернуться? Думаю, нам нужно обсудить варианты, пока разъяренный дракон не разнес эту пещеру на куски.

Вместо вихря энергии оборотня, который бы означал его превращение, я получила лишь очередной толчок. Вздохнув, я сказала:

— Ладно, давай так: один толчок — «да», два — «нет». Ты хочешь, чтобы я здесь остановилась?

Один толчок.

— Хорошо, это потому что передо мной стена?

Два толчка.

Стены нет.

— Значит, ты считаешь, что это хорошее место, чтобы остановиться и перегруппироваться?

Один толчок.

Отлично.

— Но ты не хочешь превращаться обратно?

Два толчка, что заставило меня на мгновение замереть. За этим последовало менее угрожающее, чем раньше, урчание, которое навело меня на странную мысль. Не зная, как он отреагирует на мой следующий вопрос, я нерешительно спросила:

— Ты можешь превратиться обратно?

Два толчка.

Ох, черт. Финли потерял контроль над своим медведем, и зверь не собирался ослаблять хватку.

Он застрял в медвежьем обличье.

ГЛАВА 9

ЭММИ

Время было ограничено, ведь дракон мог в любой момент выйти на наш след — в конце концов, у него была со мной прямая связь, и я чувствовала, как он кружит где-то там, над лесом.

Вероятно, он надеялся, что жажда и голод заставят меня выйти наружу. Но сначала мне нужно было придумать, как вытащить Финли из его пушистой шкуры и вернуть ему облик секси дровосека.

Естественный свет уже погас, и я опустилась к ближайшей стене. Финли остался справа от меня. Когда он был так близко, воздух словно искрился… по коже пробегали мурашки, а глубоко внутри просыпалось обостренное чутье. Такое бывало со всеми из моей стаи, но с Финли это чувствовалось всегда острее. Я никак не могла понять, было ли это из-за гнева и боли, что бурлили в нем, или из-за чего-то большего.

Сейчас его энергия пульсировала особенно сильно, и я могла лишь предположить, что его неспособность обернуться обратно связана с переизбытком эмоций.

— С тобой такое уже случалось?

Мы мало что знали друг о друге, по его собственному выбору, что сейчас, когда мне приходилось вести этот разговор с медведем, было крайне неудобно.

Один толчок.

— Тебе удавалось обернуться обратно самому?

Два толчка.

Черт, значит, все будет не так просто, как я надеялась.

— Ладно, все в порядке, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Мы что-нибудь придумаем. Возможно, то, что заставило тебя принять облик медведя, поможет и обратить превращение.

В ответ меня окутала волна его мускусно-сладкого запаха, и он пододвинулся ближе. Инстинктивно я протянула руку, чтобы провести по его плечам, но в темноте промахнулась и наткнулась на его твердую грудь.

Финли глухо зарычал, и я поморщилась, вспомнив, что во время боя он лишился клока шерсти и кожи. Хотя рана уже должна была зажить, да и звук был не столько болезненным, сколько удивленным.

Смягчив прикосновение, я погладила его мех.

— Тебе просто нужно расслабиться, Финли, — прошептала я, стараясь говорить успокаивающе. — Пока мы в безопасности. Я в безопасности. Твой медведь так разбушевался из-за моего исчезновения?

Меня обдало потоком воздуха, когда он выдохнул, а затем последовал один толчок.

— Понимаю, — продолжила я тем же тоном. — Ты, наверное, подумал, что я сбежала. Я оставила прощальную записку, но, клянусь, меня заставили ее написать. Ужасно неудачный момент, ведь я только-только пообещала, что дам знать, если мне придется бежать. Ты, без сомнения, решил, что эта дурацкая записка и была моим способом сообщить тебе, и подумал обо мне самое худшее.

Его два тычка были немного грубее предыдущих.

— Нет? — удивленно моргнула я. — Нет? Хочешь сказать, Финли Торнтон не сразу подумал обо мне самое худшее?

На этот вопрос не последовало ни «да», ни «нет», что говорило мне: был момент, когда он все же так подумал. Но, очевидно, это длилось недолго. Он выслеживал меня несколько дней, а значит, не мог поверить в записку. Для нас это был огромный шаг вперед.

— Я понимаю, здоровяк, — продолжила я, заставляя себя сосредоточиться на том, что происходило здесь, в этой пещере. — Твой медведь защищает тебя, и я здесь, чтобы сказать вам обоим, что все будет хорошо. Ты достаточно силен, чтобы справиться с происходящим. Ты проходил через вещи и похуже, и это тебя не сломило. Слышишь меня? То тебя, черт возьми, не сломило, и это тоже не сломит. А теперь обращайся.