Нам предстояло выслеживать их по-старинке, надеясь на помощь осязаемой связи между Хантером, Келланом и Эмми. Связи, которой у меня еще не было, а может, и никогда не будет, и на этот раз я был благодарен, что не страдаю вместе с братьями. Мне нужно было сохранять ясную голову, находясь на вражеской территории.

Во время полета Хантер задумчиво смотрел в окно, сложив руки домиком. Его лицо ничего не выражало, но глаза пылали золотом — он был на грани. Я никогда не видел его так близко к срыву, а полная потеря контроля заставила бы его совершать ошибки.

Ошибки, которые могли навредить Эмми.

Вот почему я был полон решимости оставаться как можно более спокойным, несмотря на ярость, закипавшую у меня в животе.

Келлан принялся расхаживать по салону самолета, потирая грудь круговыми движениями. От них обоих исходили скорбь, боль и отчаяние, и я не мог даже представить, как тяжело было обрести с ней связь, а затем потерять ее, когда я сам едва сдерживался, чтобы не обратиться и не разнести к чертям этот самолет.

Эмми так безупречно забралась мне под кожу, что я и не заметил, как это произошло. Когда она только появилась, она была для меня лишь любопытным объектом, и я понятия не имел, приму ли я эту чужачку в нашей стайной жизни или уничтожу. Это любопытство вскоре переросло в одержимость: я обнаружил, что слежу за каждым ее шагом, как в цифровом мире, так и в реальной жизни.

Все в ней заставало меня врасплох: от того, как загорались ее глаза и она запрокидывала голову, когда смеялась от чистого сердца, до сосредоточенности на ее лице, когда она пыталась разобрать слова. Она и не подозревала, насколько сильна, но я это видел. Я видел это каждый божий день.

Черт, я знал ее лицо лучше своего собственного: ее загорелую кожу и веснушки, которые мог бы нарисовать по памяти во сне, а еще ледяную синеву ее глаз и клубничный оттенок в волосах.

Я знал ее… и все равно, блядь, потерял.

Воспоминания о нашей войне розыгрышей были одними из лучших в моей жизни, но я не мог допустить, чтобы это повторилось. Меня позабавило, когда она отключила камеры, и я не стал их включать, чтобы испытать ее розыгрыш на себе, ничего не зная заранее.

Мои эгоистичные желания привели к тому, что ее похитили и причинили ей боль.

Я еще не знал, во что ей в полной мере обошелся мой выбор, но скоро узнаю. Я лишь надеялся, что смогу жить с последствиями своих действий. Одно я знал наверняка: это больше никогда не повторится.

Наша пара, может, и думала, что за ней следили раньше, но это было ничто по сравнению с тем, как пристально я буду наблюдать за ней теперь. Каждый шаг. Каждый вздох. Каждую, блядь, секунду. Она моя.

В динамиках раздался голос пилота, сообщившего, что мы готовимся к посадке и просит занять свои места. Келлан полностью его проигнорировал, рыча и ворча, пока топал по проходу. Хантер продолжал хмуро вглядываться в темное небо, где утреннее солнце еще не пробилось из-за горизонта.

Мы направлялись на частный аэродром, за использование которого заплатили целое состояние, сохранив наши имена и название организации в тайне от всех документов. Мы не стали бы рисковать Эмми, дав этим ублюдкам знать о нашем прибытии заранее.

Хантер поднялся на ноги и схватил тактическое снаряжение, которое всегда хранилось у нас в самолете. Он передал Келлану бронежилет и оружие, прежде чем надеть свое. Я не стал утруждаться. Скорее всего, в этой битве я буду в облике дракона, и лучше не обременять себя снаряжением, которое все равно будет уничтожено.

— Нас здесь ждет машина, — сказал Хантер, его голос охрип от долгого молчания. — И квадроцикл в Марфе. Если она в подземном бункере, сомневаюсь, что они держат ее в самом городе, и я хочу быть готовым ко всему. Включая изолированную и труднопроходимую местность.

— Я буду в облике дракона, — отрезал я. — Так я смогу лучше ее выследить. Вы будете следовать за мной.

Не то чтобы я обычно приглушал свое доминирование рядом с Хантером, но я никогда и не давил на него. Он был полноправным альфой по моему выбору; мы все приняли иерархию без необходимости ее оспаривать, но сегодня я был слишком взбешен и обеспокоен, чтобы сдерживать свою сущность.

К счастью, Хантер лишь кивнул, тоже слишком злой, чтобы спорить со мной, когда у нас были другие мудаки, с которыми нужно было разобраться.

Самолет плавно приземлился, хотя никто из нас, вопреки приказу, не оставался на своем месте. К тому времени, как мы остановились, Келлан уже открыл дверь и готовился к выходу.

— Заправьтесь и будьте готовы к взлету по первому требованию, — посоветовал Хантер пилоту и второму пилоту, когда мы спускались по трапу. Я тут же заметил черный Mercedes Maybach S6800, стоявший в стороне от взлетно-посадочной полосы, — он ждал нас, как и обещал Хантер.

У нас никогда не было такой машины, и, честно говоря, сегодня мне было плевать на автомобили, но я хотя бы знал, что она быстрая и относительно неприметная. Хантер сел за руль, а Келлан проскользнул на заднее сиденье, чтобы я мог занять место пассажира. В случае нападения я был нашей главной защитой, так что это была лучшая расстановка.