Глаза жгло, и я зажмурилась, но это не помогло остановить горячие слезы, катившиеся по щекам. Его рубашка впитывала влагу, и я не была уверена, что он понимает, насколько сильно меня это задело.

— Мне это было нужно, — прошептал он, и в его словах слышалось благоговение. — Ты мне нужна.

В груди нарастал крик, и мне хотелось спрятаться от этой чересчур бурной реакции на простое объятие. Но Финли не позволил.

— Выпусти все, дорогая, — пробормотал он, касаясь губами моей кожи. — В этой комнате звукоизоляция. Никто, кроме меня, не узнает, а я унесу это с собой в могилу.

Боль внутри нарастала, пока ее уже невозможно было сдерживать. Я сильнее прижалась к нему лицом и завыла ему в грудь. Я всегда знала, что именно этот оборотень, из всех, станет причиной моего величайшего эмоционального краха.

Финли не отпускал меня, пока напряжение в груди не ослабло. Когда я наконец обрела подобие спокойствия, то поняла, что он покачивает меня из стороны в сторону. Это нежное, убаюкивающее движение помогло мне восстановить равновесие.

— Кажется, мы немного задержались, — прохрипела я; горло болело после всего, что вырвалось наружу. Я чувствовала себя совершенно опустошенной, но в то же время эмоционально легче, чем до того, как мы сюда вошли.

Его глубокий смешок, отозвавшийся вибрацией в груди, добавил еще одно успокаивающее ощущение к покачиванию.

— У доктора несколько кабинетов. У нее все будет в порядке.

Найдя в себе силы поднять голову, я заглянула ему в глаза и заметила на его щеке несколько влажных дорожек.

— Спасибо, — сказал он, убирая мои волосы с лица, и его взгляд смягчился. — Я почти уверен, что этот момент с тобой стоил как минимум года терапии.

Я кивнула, мои губы дрожали; пропасть между нами теперь стала не больше, чем глубокой ямой.

— Да, для меня тоже.

Он обхватил меня за бедра и встал, держа на руках. Я наслаждалась последними секундами в его объятиях, пока он осторожно не поставил меня на ноги.

— Пойдем, Эм, — сказал он, и его голос тоже звучал легче. — Поехали домой.

Когда мы вошли в приемную, Катя встретила нас теплой улыбкой.

— До следующей встречи, Альфа Финли, — крикнула она. — Было очень приятно познакомиться, Омега Эммелин.

— Мне тоже было очень приятно, — отозвалась я. Финли уважительно кивнул ей, придерживая для меня дверь.

Когда мы подошли к машине, я протянула Финли ключ, понимая, что слишком взвинчена, чтобы управлять мощным автомобилем. Он открыл мою дверь, и, хотя мы больше не соприкасались, я продолжала ощущать его всем своим существом. Я чувствовала его даже без прикосновений.

К тому времени, как машина с рокотом завелась, я уже относительно взяла себя в руки.

— Я горжусь тобой, — сказала я, когда он выехал на дорогу.

Он снова одарил меня одной из своих немного надломленных улыбок.

— Знаю, ты нечасто слышал такое в своей жизни, но ты охрененно отлично справился, Ворчливый Медведь. Ты предан тем, кто тебе дорог. Ты играешь в хоккей как бог, возвращаешь к жизни старые машины и готов на все ради своей семьи. Я знаю, что родители тебя ничему из этого не учили, а значит, ты всего добился сам.

Он не обладал способностью Хантера часами не смотреть на дорогу и не врезаться, но все же постоянно бросал на меня взгляды, словно пытаясь разгадать скрытый смысл моих слов.

— Я просто выживал, — наконец произнес он, отмахнувшись. — Пока не появилась моя стая. Многим в своей жизни я обязан им.

— Это была командная работа, но я понимаю, о чем ты. — Настала моя очередь пожать плечами. — Не то чтобы мне было чем хвастаться, но я неплохо справлялась, будучи официанткой с ограниченными навыками чтения и более-менее приличным умением водить…

— Не говоря уже о том, что ты лучший, блядь, кондитер, — прорычал Финли. — Тебе есть чем хвастаться, Эммелин Андерс. Ты боец. В тебе столько силы, о какой большинство может только мечтать. Я бы не выбрал другую пару, даже если бы богиня выстроила передо мной всех женщин-оборотней в мире.

Это было сильное заявление, и оно во многом убедило меня, что он старается не просто потому, что у него нет другого выбора.

— Я не стыжусь того, кто я есть, — сказала я ему. — Я делала то, что было нужно для выживания. Хотя… — я скорчила гримасу, — …неужели нельзя было сделать так, чтобы остальные из вас не были гребаными альфами из высшей лиги?

Финли сверкнул ямочками на щеках и изобразил самодовольную ухмылку.

— Если мы исключительные, то тебе придется признать, что и ты такая же. Иначе ты бы никогда не подошла нам по запаху.

Я фыркнула.

— Может, богиня знала, что никто другой не справится с вашими заносчивыми задницами и раздутым эго.

От этого его улыбка стала еще шире.

— Ты же знаешь, что никому из нас не важен успех в плане денег или крутых должностей. Нам важны преданность, страсть и готовность прийти друг другу на помощь. В этом отношении ты более чем нам ровня.

Ну все, я поплыла.

— Похоже, придется сделать тебе в групповом чате ник Заботливый Мишка, — пробормотала я, лишь наполовину шутя.