Уёбки мой нож почти сразу нашли, но я хоть заставил мразей мусорских всё говно в каналюге перерыть! Так и сказал мелкому Коко: – Раз эти пидоры мне житья нихуя не дают, с хуя ли я им жизнь упрощать буду.

– Точняк, Франко, – говорит. Малой Коко Брэди, лежит на шконке, в футбольный журнал уткнулся. Безобидный, в общем-то, пиздюшонок. Тут и похуже сидят.

Слышу, ключ в замке лязгнул. Заходит вертухай МакГвайр, в руках коричневый пакет. Конечно же, вскрытый этими любопытными пидорасами. – Это тебе пришло, правда ты откинулся, прежде чем мы успели его тебе вручить. Но мы приберегли его для тебя, – ухмыляется он, явно подъёбует. – Сильно не шалите, мальчики. – и швыряет пакет на койку, рядом со мной. Я смотрю: штемпель лондонский. Моё имя на нём, но напечатано, как по ебаному трафарету…

Потом он и Кросби, ещё один вертухай, ржут и закрывают нахуй дверь. Я разрываю пакет… чё за хуйня… это блять… это не моё…

Я ЩА БЛЕВАНУ! ЭТО Ж, БЛЯТЬ, ПИДОРСКОЕ ПОРЕВО! ПОЛНЫЙ ПАКЕТ! – ПИДОРРРАААААС!!!

Этот мелкий уёбок Коко Брэди садится и спрашивает: – Чё там, Франко?

– ДА ТУТ КАКОЙ-ТО ПИДОР АХУЕЛ В КРАЯ! ЖИТЬ НАДОЕЛО ПИДОРАСУ КАКОМУ-ТО! – ору я на пиздюка, он в ахуе, щемится. – РЕНТОН! ЭТОТ ПИДОР ВСЁ ЕЩЁ ПОДЪЁБУЕТ! В ЛОНДОНЕ ОН, СУКА, ВОТ, НА МАРКЕ НАПИСАНО! Я УБЬЮ ЕГО! Я ЕГО МАТЬ И ОТЦА НАЙДУ, И БУДУ РЕЗАТЬ, ПОКА ОНИ НЕ СКАЖУТ, ГДЕ ИХНИЙ РЫЖИЙ УЁБОК НЫКАЕТСЯ!

Коко Брэди, стукачок ебучий, смотрит на меня виновато… будто тоже в этом замешан. – Ты чего, Франко?

– Чё ты знаешь за это пидорскую хуйню? – и сую журналы ему прям в ебало.

– Да ничё… – голосок тонкий, писклявый. – Я такого никогда в жизни не видал!

– Значит, по-твоему, ты не педик? Ты это, блять, хочешь сказать?

– Нет! Я – точно не! Да у меня девушка есть! И ребёнок! На воле, в Фолдхаусе!

– Хуйня это всё, – говорю, а потом соображаю, что у меня-то тоже тёлка и дети есть. И если я ему предъявляю, что это хуйня, какой-нибудь наглый уёбок может подумать: «Ага, Франко типа признаётся, что он пидор, раз говорит, что баба с ребёнком – ни хуя не аргумент». Так что я наступаю на этого фолдхаузского пидрилу, нависаю прям над ним (да кто, блять, вообще в этом ёбаном Фолдхаузе живёт?!) и спрашиваю: – Это Рентон тебя на это подбил? По-любому, сука, ему потом расскажешь, как я тут психовал, а? Будете ржать с меня, пидорасы!

– Да не знаю я никакого Рентона, Фрэнк, – говорит Коко, моргая как припадочный. – Ты рассказывал, что он твой кореш из Лита, уёбок, который тебя кинул… я никого из Лита не знаю… только тебя!

И тут, ёбаный звонок на обед. Я делаю глубокий вдох. Повезло пиздюку, потому что я уже, блять, почти за себя не ручался. – Ты лучше помалкивай об этом, – хватаю его за шею. – Какой-то пидр прислал мне это, чтоб подъебать. Но эти уёбки в такую хуйню не поверят! Так что это теперь, блять, твоё, ясно?! – я ослабляю хватку и засовываю пакет ему под подушку.

Он потирает шею, на глаза наворачиваются слёзы. – Но Фрэнк… мне эта хуйня не нужна…

– ЭТО ТВОЁ, БЛЯТЬ! ЯСНО?

Мелкий уёбок кивает, и я разрываю к хуям конверт со своим именем.

– Вот так! Пошли жрать, ебать – говорю я, дверь камеры снова открывается.

Идём по коридорам, а там конвоируют толпу зверья ебаного из санчасти обратно в крыло для педофилов. Будь здесь поменьше вертухаев, я б, сука, каждому из этих пидоров глаза повыкалывал…

Чтоб опущенный никогда больше на детишек свой взгляд не опустил…

Пытаюсь успокоиться. Я так решил: это ебаное тухлодырое пидорское порно принадлежит Коко! Теперь это его проблема!

Мы дочипиздили до столовой, забазарились с Билли Эллисоном из Грантона. Колхозник ебучий и наркоман до кучи, но так-то пацан нормальный. Не суди – да не судим будешь, ага. Ну просто пиздим, за футбол там, и вдруг он понижает голос и говорит: – Кстати, кореш Рентона, с которым они в рехабе сидели, сюда заехал, типа.

Я чувствую, как кровь снова закипает. – Да ну?

Билли кивает в сторону одного из столов в углу, прикрученных к полу. – Вон он. Сикер.

Я оглядываюсь и вижу этого уёбка. Здоровый, как ёбаный кирпичный сортир, с длинными патлами и застывшим лицом, будто ему все нервы повырезали. И вспоминаю, блять, это имя. Этот мудак был на карандашике у Большого Жирного Тайрона. Сидит себе, сука, как ни в чём не бывало, пидр. ЁБАНЫЙ УЁБИЩНЫЙ НАРКОТ, КРЫСИНЫЙ КОРЕШ… БЛЯДИНЫ, КОТОРАЯ ПРИСЛАЛА МНЕ ЭТО ПИДОРСКОЕ ГОВНО…

Я осматриваюсь – всего два вертухая, треплются. Ну чё, мне ахуеть как хочется попиздеть с этим ебучим нариком-переростком.

Я подошёл и сел на скамью прямо напротив уёбка. – Как жизнь, кореш?

Уёбок смотрит на меня так, будто он тут, блять, главный. Ни слова, блять, просто зырим друг на друга. Повисла гробовая тишина.

– Просто потрещать хотел, типа.

– Да ну, правда? – отвечает уёбок

А этот мудак ахуенно самоуверенный. Так даже пизже. Как-то успокаивает, что-ли. – Слышал, ты кореш Рентона. Пиздюк такой, рыжий. С Лита.

– Я знаю Марка Рентона, – говорит он. – Мы в рехабе вместе чалились. Нормальный пацан.