– Да ну, пора уже с этим смириться, и я как раз пытаюсь это сделать, с тех пор, как лейбл нас кинул. У меня был призрачный шанс, и мы пару месяцев были на самом гребне, но этот поезд ушёл. Я всегда буду этим баловаться, но у меня теперь настоящая работа, и так классно наконец что-то давать, а не продолжать сидеть на шее у своей девчонки. Ролло-то, гитарист, у него и так нет ни хуя, кроме рок-н-ролла -а это безответная любовь-и жгучего пристрастия к гере. А у меня есть Стелла, – я киваю в сторону танцпола, где четыре девочки являют собой захватывающее дух сочетание красоты и грации, – и этого более чем достаточно.

– Рад за тебя, дружище. У меня с тем, чтобы зацепить девчонку, никогда особых проблем не было, ну, если только я не под герой, а вот удержать её, это совсем другая история.

– И у тебя, блять, сейчас всё идёт более чем хорошо.

– Ну, так и ты не отстаёшь.

– Ещё бы. Как мы умудрились снять самых горячих тёлочек на свете?

– Двигаемся на чистом, дружище.

Не могу удержаться: – Так забавно, ты говоришь точь-в-точь как ещё один портовый парень, с которым я до сих пор общаюсь. Он с Бананов.

Его лицо слегка бледнеет. – Ты контачишь с Больным… когда, блядь… – и он без остановки вертит головой, поглядывая на дверь, будто ожидая подставы.

– Да успокойся ты. Я бы тебя не сдал, ебантяй! Выдыхай, чувак…

– Прости, дружище, я просто немного нервничаю. Я поступил как мудак, с теми деньгами, но я был пиздец в отчаянии… Ты ничего не слышал о Спаде или… – его адамово яблоко дрогнуло, – …Бегби?

– Больной ни о ком из них не упоминал. Я с ним не так часто вижусь, но он хотел прийти на концерт. Думаю, он отрезан от Лита так же, как и ты.

Кажется Рентс хочет выговориться. Делает глубокий вдох. – Так забавно, я вроде как скучаю по нему, но мне нужно было сжечь мосты. Друзья… вы друг друга убиваете. Не ты, но… – говорит он с предостерегающей улыбкой, – мы с тобой всегда были довольно благоразумны. Ну, типа, мы тоже разъёбывались, но музыка была нашей главной скрепой, – улыбка становится шире, – если не считать великую аферу с пост-продакшеном, конечно.

– Если не считать великую аферу с пост-продакшеном, да, – признаю я.

– Но у меня и Больного, – продолжает Рентон, – всегда были только наркотики, воровство и аферы. Спад – то же самое. А Бегби – он и есть Бегби.

Я смеюсь в знак согласия: – Бегби и есть Бегби.

Музыка становится громче, и разговаривать дальше становится бессмысленно. Мы переносим общение на танцпол. Тела извиваются и корчатся под стробоскопом, и мы растворяемся в этой массе, становимся её частью. Боже мой, этот эйсид-хаус… кажется, будто все на свете преисполнены любви. И я не могу припомнить ни одного человека из нашего поколения, которого эта революция могла бы обойти стороной.

Глава 13Аккуратные маленькие посылки: 1

И мой взор упал на лицо этого челове-

ка, и лицо его было бледно от ужаса.

– Эдгар Аллан По

– Плясать в клубешниках, как пиздюшня ебаная? Да ну нахуй, – говорю я Коко Брейди и швыряю газету на пол. У сучки с третьей страницы всё такие же большие сиськи, как и вчера. Но я бы всё равно её выебал, отвечаю: нет такой пизды, которую я бы до дыр не стёр, особенно, пока я тут. А тут шлюх нет, бля. Снаружи пекло ебаное. Ахуенно просто. У них там жизнь кипит, а я тут торчу.

Завалился на свою шконку. Тюрьма, конечно, хуйня ебаная, но иногда тут бывает ахуительно весело. Это и держит тебя в тонусе – общение, блять. Да, снова присесть – хуёво, но хули уж тут поделаешь, а? Меня только одно кáлит: я как только заехал, эти уёбки тут же отпустили Ча Моррисона, этого наглого пидора из Локхенда, который чалился за то, что хуйнул ножом Ларри. А я так хотел с этим долбоёбом малость перетереть.

Постоянно всё портят, гандоны.

Ну я и рассказываю мелкому Коко Брэди, пиздюку с которым камеру делю, и про Моррисона, и про того уёбка Доннелли, как я его продырявил к хуям. Всё что там было, пока только задаток: проколотые кишки, разъёбаная пасть и съебавшие бивни. – Дааа, зубная фея обязательно заглянет в гости к этому пидору. Теперь, благодаря мне, он долго будет в больничке монетки собирать!

– А что не поделили?

– Чё? – говорю.

– Ну, ты ж говорил, он на тебя с топором шёл. Из-за чего это произошло?

– Из-за того, что он долбоёб ебаный, – отвечаю. Это заткнуло мелкого выблядка.

А я и впрямь задумался, с чего вообще это всё началось, у нас с Доннелли. Наверное, ещё в Полмонте, на малолетке, когда этот уёбок не закрутил тюбик с пастой, а влетело мне, потому что надзиратель Монкур, просто пиздец как меня на дух не переносил. Ну мы и сцепились. Пизда возомнила себя паханом. А я его попустил. Какое-то время всё пучком было, даже бухали вместе. А потом этот уёбок опять нос задрал: разошлись на том, что он мне новый куртец на плече похуярил, а сам, пидр, схватил холодным в пузо и остался без передних зубов.

А куртец-то пиздатый был.