Раздаются вздохи, но некоторые из этих чопорных уёбков просто ржут, откинув головы, а я показываю на Больного: – И короче, она продолжает думает, что это он. Но он уходит в другую комнату, а я ебашу в том же темпе, кручу бёдрами, язык изо рта торчит, – потому что у меня любовный движ, как у пидорка из Human League 140… да, так Фрэнк и базарит! Потом этот мудак возвращается за своими тапками ебучими, я всё долблю, а она его замечает и орёт «какого хуя», голосом прям как из «Коронации», я сейчас хуй его изображу, и пытается вырваться. А я её за волосы хватаю и делаю как Магнус Магнуссон говаривал: «Я начал, я и закончу…». Да, тёлка, ебать, не в восторге была, а этот мудак, – я указываю на Больного, – ещё пошёл и отъебал её подругу в соседней комнате, ту самую, которую я всю ночь ебал, грязная тварь!

– ТАК, СЕЙЧАС, Я НЕ – Я-

Мудак пиздит в микрофон, пытается отобрать его! Я толкаю его обратно в кресло, все ржут, а я ору: – Ну и короче, я наконец-то кончаю по итогу… и выгоняю её нахуй, чтоб поспать спокойно. Сказал ещё ей, – я смотрю на него сверху, – помнишь, что я сказал той пизде, а, Больной? Сказал ей: если не хочешь, чтоб я тебя всю ночь ебал, лучше съеби отсюда! Помнишь?

Уёбок молчит, потому что сказать-то ему и нечего!

Так что я просто продолжаю. – И в следующий раз, когда мы пересеклись с этими тёлками и их друзьями в пабе, подъёбывали их типа «я начал, я и закончу…» и «твоя профессия – на литских членах скакать», и всякая такая хуйня! Помнишь это? – спрашиваю я Больного, а он молчит, и только стонет с закрытыми глазами. Аманда сжимает его руку. Зато поржали ахуенно! – Сейчас бы такое не проканало: другие времена, да.

Уёбок тупо пялит в пустоту.

Я просто поднимаю бокал и говорю тост. – За Саймона, или как все его называют дома, – за БОЛЬНОГО!

Все поднимают тост, и я слышу, как Аманда говорит: – Больной… а почему тебя так прозвали?

Он закрывает глаза руками и качает головой. Базару нет, любо-дорого смотреть, как его довольный еблет схлопнулся перед его пиздатой тёлкой, но я один хуй недоволен. Я только что выдал ахуенную речь, которую всем зашла -некоторые уёбки и за всю жизнь такую речь не выдадут-а Больной всё, блять, нос воротит!

– Отличная речь, – соглашается со мной Спад. – Лучшая, котяра! Лонглитский Лев!

Я кивнул в сторону Больного и сказал Спаду: – Стараешься для этого уёбка, блять, а получаешь такое отношение? Ему ещё и не понравилось, что оставляю себе ключи от его флэта ебучего. Хуй я ещё заплачу за этот гадюшник на Кингс-Кросс, – говорю ему. – Ты можешь улечься на диване. Может, затащишь Хлою ещё разок поебаться!

– Да не было ничего, мы просто говорили…

– Ой, да ладно, мудак, мне поебать вообще. Я ж не буду тебя Элисон сливать. Что происходит в ебучем Ислингтоне, остается в ебучем Ислингтоне.

– Круто… но всё равно, ничего такого не было… а чё, ты ещё на пару дней останешься, типа?

– Как пойдёт, – отвечаю я. Это зависит от Вонючки Нелли и той делюги с Тайроном, но я не хочу, чтобы Спад знал за эту хуйню.

– Лады, Франко, – говорит Спад, глядя через огромный шатёр в сторону большого дома. Да, он будет спать на том диване в Ислингтоне, а я сниму какую-нибудь тёлку пиздатую!

– Ну всё, забились, – говорю я, – и перестань ты, блять, пялиться на этот особняк, будто хочешь его обнести. Никаких краж здесь! Эти уёбки сразу побегут в ёбаную полицию, и меня опять на кичу посадят. Нахуя мне ещё срок из-за какого-то воришки с Киркгейта мотать!

Я оставляю этого уёбка переваривать услышанное, потом встаю, чтоб заценить баб. Порядок! Дохуя тех, кому не помешала бы добротная ебля; какая-нибудь охочая до этого шлюха сегодня точно выхватит, отвечаю! Как там там в песне поётся: love is the air, na na na na na na na… 141

В пизду это вино красное, пидорское пойло. Я всё равно залпом его допиваю, потом иду к бару и беру себе ещё один ром с колой, а когда возвращаюсь – Спада уже нет. Куда этот урод опять съебался?

Глава 48Свадьба года 4

Все то, что властно над душой,

Объяло сердце Женевьевы:

Волшебный вечер, мой рассказ,

И скорбный вздох напева,

– Сэмюэл Тейлор Кольридж

Это уже не просто позор. Это социальная расправа надо мной, он просто выплюнул всё на публику: мерзко, похабно, да ещё и угрожал. И зачем только я доверил этому конченому недоумку, этому бешеному, ёбнутому троглодиту, человеческое поручение?

Ещё и ёбаный Спад блистает своим отсутствием: тот запах, от которого он вовек не избавится, ускользнул от моих ноздрей. Чувствую себя как побитая собака, под предлогом похода в туалет я сваливаю от Аманды. Замечаю нервную Джослин и самодовольную Тилли, им явно в радость, что пизданутый бред в речи Бегби выставил меня в таком свете.

Второй Призёр, Темпс, Фрэнсис Де Ла Тур и его симпатичная цыпочка подходят поздравить меня. Второй Призёр в завязке – скука смертная. Стоит и смотрит на меня так, будто ждёт, что я выдам что-то глубокомысленное. Когда он пьяный пиздился, это хоть прикольно было, пусть и хаотично. – Рад, что ты смог приехать, Рэб.

– Служба хорошо прошла.

– Да, викарий – друг семьи… прости, мне надо обойти всех гостей.