Где-то далеко раздался грохот.

Кожу кольнуло, когда Мордрика оттащили от меня; из разорванной шеи хлынула кровь. Я сползла ниже, пока пахнущие медью пузырьки не защекотали нос. По разлившейся на полу воде с плеском промчались шаги. Раздался хор леденящих кровь рыков, а следом — оглушительный грохот. Я захныкала: что-то резко прижали к зияющей на шее ране. Боль была невыносимой, будто к коже приложили горящий факел.

— Не смей, — умолял чей-то голос, казалось, доносившийся издалека. — Открой глаза.

Я не хотела открывать глаза. Хотела спать.

— Держите его! — Шум стал громче, словно буря обрушила стены вокруг нас.

Давление на шею стало ещё сильнее. Что-то тёплое капнуло на лицо. Я открыла рот, собираясь возразить, и жидкость просочилась между губ. Чужая. Густая. Восхитительная. Такая могла бы подаваться за ужином богов. Застряв где-то между растерянностью и наслаждением, я языком нащупала источник. Тепло, покинувшее тело, понемногу возвращалось, растекаясь от губ к пальцам рук и ног.

Пока я пила, грудь покрылась каплями пота. Меня поглотил голод; я впилась ногтями во что-то мягкое, а густая жидкость лилась в горло. Мир постепенно возвращался в фокус.

Я зашипела, как дикая кошка, когда поток вдруг прекратился. Мне нужно было ещё. Разъярённая, я подняла глаза и увидела перед собой лицо вампира. Мордрик.

Нет, не Мордрик. Когда зрение прояснилось, я увидела более острые скулы, короткие волосы. И глаза — совсем, совсем не того цвета.

Лицо Энхарта было последним, что я увидела, прежде чем мир поглотила тьма.

 

 

Глава 18

— Самая глупая вещь, которую ты когда-либо делал.

— Думаешь, я сам этого не понимаю?

— Она могла…

— Я знаю, богами проклятый!

Я лежала и смотрела на балдахин, сквозняк шевелит льняные занавеси над головой. Меня уже вымыли и переодели в сорочку цвета инея, покрывавшего землю за окном. На другом конце комнаты Мордрик и Энхарт тихо спорили.

— Ты знаешь, со мной такого никогда не случалось. Я никогда не терял контроль. В этот раз всё было иначе, — сказал Мордрик.

— Я заметил.

— Тогда, может, вместо того чтобы читать мне нотации, разберёшься со своей женщиной? Это она вложила Финн в голову эту идиотскую затею.

Раздалось низкое рычание.

— Женевьева не моя женщина, и ты прекрасно это знаешь. Напомнить, почему я вообще провожу с ней время?

— Не нужно.

— К тому же я уже с ней разобрался.

Я вздохнула. Казалось, они уже несколько часов обсуждали то же самое. Приподнявшись на локтях, я объявила:

— Я не сплю.

Их потрясённые лица едва не рассмешили меня.

— И чувствую себя прекрасно, — добавила я самым будничным тоном.

Мордрик мгновенно оказался рядом.

— Финн, хвала богам.

Я услышала скрип двери: его брат выскользнул, оставив нас одних. Хорошо. Я не могла смотреть ему в глаза. От одного воспоминания о выражении его лица, когда я наконец пришла в себя, живот сводило от унижения.

В ванной. Голая. Летлас, спаси меня.

Я прочистила горло.

— Сколько я спала?

— Со вчерашнего дня, — ответил Мордрик. — Выпей.

Он поднёс к моим губам чашку воды. Я жадно пила, и одна капля скатилась по подбородку. Я встретилась с ним взглядом.

— Я помню, что произошло, — сказала я. — Но совершенно не понимаю, почему.

Он поморщился.

— Правда в том, что я… я потерял контроль. Думаю, дело было в твоей крови. Она словно ввела меня в транс. Никогда не чувствовал ничего подобного.

— Тогда почему я ещё жива? — прошептала я.

— Энхарт.

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

— Энхарт дал тебе свою кровь, чтобы спасти.

— Так вот что это было. — Я рассеянно коснулась пальцами губ, и воспоминание вернулось. По коже разлился жар, когда язык скользнул по краям зубов.

— Именно. Помнишь, я говорил, что вампирская кровь ускоряет заживление ран у людей? Наша кровь — моя и Энхарта — особенно сильна, потому что мы принадлежим к одной из древнейших линий Валена.

— А-а, — выдохнула я и невольно приложила ладонь к горлу. Под пальцами не было ни раны, ни даже неровности шрама. — Всё это как сон. Или кошмар.

— Честно говоря, я сам почти ничего не помню, — признался Мордрик. — Был слишком занят тем, что пытался оторвать головы гвардейцам, которые стащили меня с тебя.

Я широко распахнула глаза.

— Оторвал?

Он покачал головой.

— К счастью, нет. Хотя старался изо всех сил. Им удалось… э-э… удержать меня, пока я не пришёл в себя.

Им? Боги, сколько же людей видели меня в таком виде? Я опустила глаза.

— Я слышала грохот, когда… э-э… То есть, наверное, понадобилось немало мужчин, чтобы тебя одолеть, — пробормотала я.

Он кивнул. Балдахин дрогнул от сквозняка, Мордрик сел на край матраса, оставив между нами неприятно большое расстояние.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь?