«Не думаю, что тебе положено так делать», — бормочу я, пока он убегает прочь, но внутри потрясен ничуть не меньше. Не может же все быть так просто, верно? Я оглядываю комнату, но никто, кажется, не смотрит. И все же я чувствую их взгляды, когда отворачиваюсь.

Анас — единственный, кто открыто гневно смотрит на меня. Принятие со стороны остальных, кажется, только разжигает его ненависть. Я чувствую это через всю комнату, словно огонь, бушующий от того, что его сдерживают. Я выдерживаю его взгляд, а потом намеренно отворачиваюсь — не из страха, просто из скуки.

Я не какой-то спаситель для этих людей. Я не исцелил волшебным образом разлад между плебеями и патрициями — между captivus и призывниками. Для многих из них я — идиот, который принял порку, предназначенную другому. Но, оглядывая лица центурии, я вижу нескольких человек, которые смотрят на меня иначе. Раньше я был избалованным представителем среднего класса, которому удалось оказаться среди простых людей. Теперь я — нечто, чего они не понимают. Я чувствую себя человеком, свисающим со скалы, который только что подтянулся до следующего уступа. На данный момент этого должно хватить, решаю я, забираясь в постель.

То, что вообще удается хоть немного отдохнуть, свидетельствует о том, насколько я измотан.

Даже самое незначительное движение вызывает мучительную боль, пронизывающую грудь или спину. Мне слишком больно, чтобы даже пытаться удержать Железо. Я настолько устал, что могу заснуть стоя; иначе, уверен, эта ночь была бы бессонной. Мои сны мрачны и полны мучений, но я ничего из них не помню.

Несмотря на наши травмы, следующий день оказывается еще более напряженным, чем первый. Мы маршируем до тех пор, пока наши ноги не покрываются волдырями. Нежная кожа вокруг ран горит, когда пот стекает по ней волнами. Мы изучаем более дюжины построений. Сначала это только простые, такие как маршевая колонна и базовая боевая линия в три ряда. Затем Дурус начинает усложнять задачу; мы изучаем «черепаху», «квадрат» и «пирамиду». Нас уверяют, что у каждой из них есть свое применение. Но об этом должны беспокоиться офицеры. Рядовые, такие как мы, нужны здесь, чтобы быть кирпичами в построении. Мы идем туда, куда нас ставят, и выдерживаем нагрузку, пока не ломаемся.

Декурионы кричат нам, чтобы мы призвали наш Символ, чтобы он притупил боль и укрепил наши конечности. «Вы — железо. Вы не сгибаетесь. Вы не ломаетесь!» — слышу я снова и снова, пока они гоняют нас до полного изнеможения. Я уже чувствую, что мое Сердце Кор несет меня дальше, чем я когда-либо мог зайти прежде.

Люди падают и их уносят к медикам, но мы продолжаем маршировать, пока Дурус не остается доволен. Это жестоко и изнурительно. Я онемел, погрузившись в объятия своего Символа Железа. Мир затих. Я ничего не чувствую. Только подчиняюсь.

К концу дня ноги болят сильнее, чем раны.

Порки больше нет, но угроза висит над всеми, как топор палача. Каждый раз, когда я встречаюсь взглядом с тощим Мацером, он смотрит с пристальным вниманием, давая понять, что следит за мной.

Поразительно.

После трех дней маршировки мы готовы учиться сражаться.

Мы выстраиваемся на тренировочном поле в Двенадцатом секторе, пока огненный шар Sol поднимается над горизонтом. Шепот прокатывается по нашей уставшей толпе, когда Дурус и офицеры выносят пару оружейных стоек с дюжиной gladii и scuta. Даже я испытываю трепет при их виде. Я уже несколько дней как легионер, но до сих пор ни разу не держал в руках меча.

«Сегодня у вас, парни, передышка», — выкрикивает Дурус, потирая руки и делая шаг к стойкам. «Никакой маршировки, только драка».

Мы мрачно посмеиваемся. Это не слишком похоже на передышку, но я готов на все, лишь бы больше не делать ни шагу. Мои ноги в ужасном состоянии.

«Большинство из вас уже поняли, как использовать Символ Железа, чтобы облегчить свои страдания, — говорит он, — но это лишь малая доля того, на что способно ваше Сердце Cor. Сегодня вы узнаете, как использовать его как настоящий легионер». На этот раз шепотки, пробегающие по центурии, уже не глушатся. В кои-то веки Дурус одаряет нас ухмылкой вместо хмурого взгляда за отсутствие дисциплины. Даже старый солдат не остался равнодушным к этому волнению.

«Итак, я знаю, что среди нас есть discipuli». Он произносит это так, будто это проклятие. Большинство новобранцев злорадно хихикают вместе с ним, радуясь возможности присоединиться к насмешкам. «Но те из вас, кто не имел счастья получить образование в коллегиях, слушайте внимательно. Я объясню это только один раз».

Воцаряется абсолютная тишина, когда каждый человек в строю подается вперед, впитывая его слова.

«Вашему Сердцу Кор нужны две вещи, чтобы функционировать: эссенция, питающая его, и воля, направляющая его. Воля исходит от вас самих. Вы должны тренировать свою способность использовать ее, точно так же, как любой другой мускул в вашем теле. Эссенция, с другой стороны, подобна крови вашего сердца. Она поступает от контакта с физической формой вашего Символа. Для нас в легионах это проще простого». Он пинает груду scuta у своих ног.