«О, ну теперь-то я свой», — саркастически отзывается он.

«Да я никогда не…» — мой протест обрывается ударом в живот, который вышибает из меня весь воздух. Я с силой ударяюсь о стену одного из штабных зданий, прижимая руку к животу и морщась от боли, которая пронзает мой клеймо. Один из новых громил наваливается на меня, прижимая к стене, пока двое других проделывают то же самое с Феликсом.

«Ну же, патриции, почему вы не улыбаетесь?» Лекстус останавливается, чтобы подобрать с земли зазубренный осколок стекла. «Давайте проверим, сможем ли мы устроить вам по-настоящему радушный прием». Во мне вспыхивает страх — слишком сильный, чтобы Символ Железа мог его заглушить.

Captivus плотоядно ухмыляется, шатаясь, делает шаг ко мне и направляет оружие в лицо. «Я нарисую тебе новую улыбку», — обещает он, облизывая губы. В его глазах горит безумие, но руки не дрожат. Я дергаюсь, пытаясь вырваться из рук человека, который держит меня у стены, но не могу освободить руки.

«Я сейчас устрою вам повод для улыбки!» — кричит знакомый голос, и кто-то с силой врезается в Лекстуса сбоку. Меня пронизывает волна восторга, когда Маркус отправляет пьяницу в полет. Прежде чем кто-то успевает среагировать, он поворачивается к человеку, удерживающему меня на месте, и вгоняет два мощных удара в открытый живот противника. Мой похититель сгибается вдвое, я вырываюсь на свободу и с удовольствием бью падающего парня коленом в лицо.

Я поворачиваюсь, чтобы поблагодарить друга, но он уже в движении — сбивает с ног одного из тех, кто наседает на Феликса. Они падают в кучу, но, прежде чем я успеваю моргнуть, Маркус снова встает на ноги.

«Не волнуйтесь, подкрепление уже здесь!» — раздается бодрый голос, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Петр и рыжеволосый Руфус влетают в переулок вслед за Маркусом. Впятером мы колотим бандитов, пока они не спасаются бегством. Когда они исчезают, я прислоняюсь к стене, глубоко вдыхая и пытаясь отдышаться.

«Тит, защити нас, мы теперь действительно в Двенадцатом, да?» — замечает Петр. Кажется, ничто никогда не может по-настоящему выбить его из колеи. Он дует на ссадину на костяшке пальца, скептически разглядывая ее в угасающем свете.

«Похоже на то», — бурчит Маркус. Он уходит, не удостоив меня вторым взглядом. Мое сердце разбивается от его холодного поведения. Остальные трое парней поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, выражения их лиц полны раздражения.

«Что?» — шиплю я на них, жестом указывая на удаляющегося парня.

«Просто иди», — вздыхает Феликс. «Тебе нужно с ним поговорить». Я сердито провожаю взглядом широкую спину Маркуса, уязвленный и не желающий идти на компромисс, но давление со стороны остальных выживших нарастает, и в конце концов я больше не могу сопротивляться.

«Ладно, — огрызаюсь я, бросаясь вслед за своим старым другом, — но это не сработает».

Маркус уже добрался до главного плаца сектора нашей когорты. Он не оборачивается, пока я бегу за ним, хотя я произвожу достаточно шума, чтобы он знал, что я сзади. «Эй, идиот», — кричу я ему, что наконец заставляет его остановиться. Он замирает, но не оборачивается, просто стоит, грозный и погруженный в мрачные раздумья.

«Прости!» — кричу я ему в спину, не в силах придумать, что еще сказать. «Прости, что ты здесь. Прости, что твоя семья погибла. Но моя тоже погибла. Я не хотел оказаться здесь. Не хотел забирать твое Сердце. Но мы здесь. Теперь это наша жизнь. Тебе придется либо смириться с этим и простить меня, либо подождать, пока мы умрем, потому что это будет недолго! Если нас не убьют наши же товарищи по оружию, уверен, что место, куда нас отправят, отлично справится с задачей».

Маркус молчит так долго, что мне кажется, он собирается проигнорировать меня и уйти. Мой гнев разгорается, подогретый боевой яростью, которая все еще угасает после нашей стычки в переулке. На мгновение, в порыве злости, я подумываю ударить его. Может, это заставит его хотя бы на секунду посмотреть мне в глаза.

Наконец он поворачивается, глядя на меня через плечо. В тусклом свете его темные черты лица скрывают выражение, но голос звучит тихо и сокрушенно.

«Знаю», — признается он. «Я над этим работаю». Затем он уходит, и я отпускаю его, не уверенный, остаемся ли мы все еще друзьями.

Глава 21

Часть меня надеется, что на следующее утро Лекстус и остальные пьяницы будут настолько страдать от похмелья, что их накажут офицеры. Но мои надежды рушатся, когда Дурус перехватывает нас еще до завтрака.

«Строиться!» — рычит он. Декурионы повторяют его приказ, носясь взад и вперед вдоль шеренги и крича на нас, пока мы не растягиваемся по всей длине поля в два ряда. Я замечаю в строю нападавших на меня. У двоих из них красуются фингалы под глазами, но все они стоят на ногах, и этого вполне достаточно для Двенадцатого легиона.