«Ну, насчет этого я бы поспорил», — смеюсь я, глядя на шокированные лица друзей. «Можешь просто взять эту». Маркус с благоговением забирает ленту из моей руки и наматывает ее поверх остальных.

«Вместе или никак», — напоминаю я ему. На мгновение я обвожу взглядом троих моих друзей и союзников, поражаясь тому факту, что мы прошли все испытания Лабиринта. Мы можем получить свои Сердца. Все, что нам осталось сделать, — это выбраться отсюда раньше остальных. «Кто-нибудь знает дорогу?» — спрашивает Валентина, и ее нетерпение разрушает этот момент.

«Я знаю. За мной», — уверенно объявляет Феликс. Через мгновение мы уже несемся к пандусу и выходу. Наши ноги грохочут по деревянному настилу, пока мы спускаемся на третий уровень и бежим вдоль изгиба бассейна.

Несколько учеников пристально смотрят на нас, когда мы проносимся мимо, но большинство просто бросаются наутек, завидев размеры нашей группы. Никто не хочет оказаться зажатым в угол четырьмя людьми в этих узких коридорах. Пока мы бежим, мой восторг нарастает. Мы так близки! Мы находим длинный пандус, ведущий на первый этаж, по которому я спускался в самом начале испытания, и вместе летим вниз, поворачиваем налево — и вот мы на месте. Светящаяся белая дверь ждет нас, скрывая все, что находится на той стороне. Феликс юзом останавливается перед самым выходом и поворачивается к нам с торжественным выражением лица. У входа никого нет; других студентов не видно. Мы все молча останавливаемся. Каждый из нас думает об одном и том же.

Кто пересечет черту первым?

Мы понятия не имеем, сколько студентов уже прошли Лабиринт. Количество Сердец ограничено. Сейчас засушливый год. Без лишних слов мы смотрим друг на друга в ожидании, пока кто-нибудь заговорит.

«Феликс, иди первым», — произносит Валентина после того, как тишина затягивается до неловкости. Удивленные, мы все трое поворачиваемся к ней. Глаза девушки твердо устремлены в пол, а на щеках проступает смущенный румянец.

«Ты уже закончил, но остался, чтобы помочь Кастору и мне», — продолжает она, еще сильнее краснея. «Так и должно быть».

«Согласен», — говорю я после секундного размышления. Невыносимо пропускать кого-то вперед, но поступить благородно — мой долг. Родители гордились бы мной, и по какой-то причине сейчас это значит для меня больше, чем я думал.

Феликс открывает рот, чтобы возразить, но Маркус перебивает его: «Vade — иди!» — приказывает он, указывая на открытый дверной проем. «Проваливай отсюда. Мы сразу за тобой». Primus виновато опускает голову, но когда поднимает взгляд, в его глазах светится благодарность. Он разворачивается и легким шагом направляется к двери.

«Я рассчитываю на скидку на хлеб!» — кричу я ему вслед. Он вскидывает кулак в приветственном жесте.

«Ну, это было легко», — бормочет Маркус, переводя взгляд с одного из нас на другого. Мы были друзьями и союзниками с самого рождения, а теперь стоим перед решением, которое изменит всю нашу оставшуюся жизнь. Нервно я оглядываюсь через плечо, но другие студенты не показываются. У нас еще есть время.

«Теперь ты», — настаиваю я, указывая на дверь, в которой только что исчез Феликс. «Ты спас нас. Без тебя мы бы лишились всех наших лент».

«Да», — через мгновение соглашается Валентина. Ее глаза наливаются слезами, словно она сама не верит, что делает это. Но она тоже знает, что так правильно.

«Да я даже не закончил все свои испытания!» — протестует Маркус, указывая на зеленую ленту, которую я ему отдал. «По-хорошему, я должен идти после вас».

«Да пойдешь ты уже или нет?!» — кричу я, и от напряжения мой голос срывается на злость. Я ценю, что он не хочет ее брать. Он понимает, что это значило для каждого из нас. Но нам и так невероятно тяжело, не хватало еще разводить бесконечные споры. Каждый из нас готов умереть за другого — по крайней мере, мы так думаем. Принимать это решение — все равно что бросить своих братьев и сестер на растерзание волкам.

«Vale, брат и сестра», — тихо произносит Маркус секунду спустя, в точности озвучивая мои мысли. Здоровяк поворачивается к двери и, бросив на нас последний взгляд через плечо, переступает порог и исчезает.

«И остались только двое», — шепчет Валентина, поворачиваясь ко мне. Ее карие глаза находят мои, и в этом обмене взглядами появляется новая нотка. Мне кажется, я слышу стук ее сердца сквозь этот взгляд. А может, это просто мое собственное сердце грохочет у меня в ушах. Или, возможно, наши сердца теперь бьются в унисон.

Я хочу пойти следующим. Хочу этого сильнее всего на свете. Пропускать вперед каждого из друзей было все равно что наносить колотые раны собственной душе. Каждый раз, когда один из них исчезал за дверью, я чувствовал, будто частичка меня умирает. Смогу ли я жить в ладу с собой, если моя честность лишит меня того, чего я вожделею больше всего?