Я не знаю, как нам выбраться из этой передряги. Все возможные преимущества на их стороне. Нас меньше, наша позиция проигрышная, а промокшая одежда сковывает движения. Будь это замок, а мы — осаждающая армия, пытающаяся взобраться на стену, любой командующий, достойный этого звания, понял бы, что мы идем на верную гибель.

Но время на исходе, так что нам приходится атаковать.

Феликс не отвечает, но выполняет ее просьбу, поднимаясь по лестнице со спокойной грацией, которой у меня нет ни капли. Я следую за ним, дрожа от холода и страха. Прим застывает в паре перекладин от верха, оценивая поджидающую его банду. Они отступили на несколько шагов, словно гарантируя ему безопасный проход.

Я едва различаю его вздох сквозь шум волн. «Чего только не сделаешь ради хлеба», — бормочет он. Затем его мускулистые плечи напрягаются, и он взлетает по лестнице подобно стреле. Застигнутый врасплох, я лихорадочно карабкаюсь следом за ним.

Валентина лезет за мной, и вся конструкция содрогается под нашим общим весом, пока мы несемся к вершине. Если Феликс сможет сдержать их хоть на несколько секунд, чтобы мы с Вал успели подняться, шансы немного уравняются. Но никодемийцы, как бы я их ни ненавидел, далеко не полные идиоты. Двое парней бросаются к Феликсу и толкают его, едва он успевает перемахнуть на площадку.

Один из них обхватывает моего друга руками, а второй на полной скорости врезается в него сбоку, разворачивая к самому краю. Я издаю яростный крик и хватаюсь за верхнюю перекладину, спеша на помощь Приму.

Темноволосая никодемийка кидается наперерез, чтобы заблокировать меня. Ее рот искажен в хищном оскале, и она со всей силы бьет ногами по моей руке. Я вскрикиваю и резко отдергиваю руку, чудом избежав раздробления пальцев. Сзади раздается всплеск — Феликс падает в воду. Наш штурм провалился.

Тут же двое других парней бросаются, чтобы схватить меня. Я пытаюсь спуститься ниже, но Валентина находится прямо за мной и блокирует мой отход. Сильные руки вцепляются в запястья, и одному из них удается перехватить мою левую руку. Правую я оставляю свободно болтаться, удерживая ее и ее драгоценный груз вне зоны их досягаемости.

«Давай же, идиот», — резко бросает Децима. «Хватит тратить время. Все кончено. Отдай нам свои ленты, и, может быть, у тебя еще останется время, чтобы заработать новые». Медленная улыбка расползается по моему лицу, когда я замечаю движение у них за спиной. Никодемийцы хмурятся, видя выражение моего лица.

«Ты уверена?» — спрашиваю я, сдерживая смех, который так и бурлит в груди. «Мне кажется, ты кое-что упустила».

«Например?» — презрительно усмехается один из ее громил.

«Например, Маркуса-Тавра!» — ревет мой друг, вырываясь из укрытия на площадке и врезаясь в никодемийцев, словно молот. К красной ленте, которая была у него раньше, присоединилась синяя. Один из парней, полностью потеряв равновесие, кубарем летит в воду. Маркус разворачивается ко второму, и тот выпускает мое запястье, чтобы встретить новую угрозу.

Глаза Децимы расширяются, когда я мощным рывком взлетаю по лестнице, подтягиваясь всем телом. Возможно, позиция у нее и лучше, но я вешу как минимум на два стоуна больше. Она в ужасе отшатывается назад, пока я выбираюсь на площадку. Теперь наступает мой черед хватать ее за запястье, пытаясь сорвать ленту.

Децима разворачивается, чтобы бежать, и как раз успевает увидеть, как Маркус с ревом бьет ее союзника наотмашь тыльной стороны ладони. Бедолага валится на пол, и, прежде чем успевает сориентироваться, мой друг тащит его к краю и швыряет в бассейн. Когда я поворачиваюсь обратно, девчонки уже и след простыл.

«Пора сматываться», — тяжело дыша, Валентина выбирается следом за мной. Ее глаза находят мои, и мое сердце пропускает удар. Неужели это происходит наяву? Мы пережили засаду, и ленты у нас. Мы можем выбраться из Лабиринта. Без лишних слов я протягиваю ей запасную красную ленту, которую Феликс добыл для нее.

Она принимает ее из моих рук с застенчивой улыбкой и целует меня в губы. Мы оба промокли до нитки, но ее губы влажные совсем по-другому, куда более приятным образом. Мой мозг на мгновение отключается, пытаясь осознать это новое ощущение, а затем оно исчезает. Она проходит мимо меня, повязывая третью ленту на запястье. Моя улыбка настолько широка, что кажется, будто лицо сейчас треснет пополам. Следом за мной по лестнице поднимается Феликс с понимающим огоньком в глазах. Я швыряю ему обратно три его ленты, и он кивает в знак благодарности.

«Мне все еще не хватает одной», — тихо говорит Маркус, пересчитывая наши. В его голосе слышится нотка отчаяния. Насколько же жестоко было бы оставить нашего спасителя позади? Если, выручив нас, он обрек себя на провал? Феликс и Валентина виновато опускают головы. Но только не я. Вторая широкая улыбка расплывается по моему лицу, и я протягиваю левую руку, медленно раскрывая ладонь, чтобы показать зеленую ленту, которую стащил с запястья Децимы.