Независимо от того, смела ли лавина всех моих друзей или нет, перевал закрыт. Гай и остальные из Двенадцатого легиона заперты в крысиной норе варварской ордой. Большинство из них, скорее всего, умрут, сожалея, что их не раздавило этой снежной лавиной. Те легионеры — счастливчики.

Я встряхиваюсь, прогоняя упаднические мысли из головы. Тоннели, которые я пробивал параллельно со своим, уже подбираются к поверхности. Я молю каждого мертвого бога и каждого Железного Лорда о том, чтобы мне удалось спасти друзей, а не врагов.

Я с трудом поднимаюсь, когда открывается первая лунка, опираясь на правую ногу, чтобы не нагружать сломанную левую. У меня нет гладиуса; я потерял его при падении. Я протягиваю правую руку, пытаясь использовать свою способность и материализовать Glacialis Falx, но боль замедляет меня. Если человек внутри — берсерк, то я ничем не лучше маленькой овечки, как называл меня Акило.

Сердце замирает, когда из-под тонкого наста показывается голова Феликса — его глаза широко распахнуты, как у ныряльщика, поднявшегося с глубины. Он валится на заснеженную поверхность, наполовину выбравшись из ямы, и жадно хватает ртом воздух.

«Брат!» — кричу я, ковыляя к другу, чтобы помочь ему выбраться из снега. «Ты в порядке. Ты в порядке». Я в истерике, лепечу от радости, что один из моих братьев жив. Я не один. Еще нет.

«Ну, «в порядке» — это, наверное, слишком громко сказано», — стонет худощавый плебей, выползая из снега. Он прижимает левую руку к груди, явно не в силах ею шевелить. Подозреваю, ее постигла та же участь, что и мою ногу. Наши лорики и Символы — единственное, что позволяет нам оставаться в строю.

«Там еще кто-то». Я поворачиваюсь к другой лунке, откуда, следуя по пробитому мной туннелю, вырывается очередной силуэт. Среди белизны снега я сразу узнаю темную кожу Маркуса. Его глаза яростно блестят, он готов к бою. Каким-то образом ему удалось удержать гладиус в руке — еще одно доказательство того, что ему всегда было суждено стать героем и воином.

«С меня хватит!» — заявляет он, поднимаясь на ноги. Похоже, в отличие от нас, он совсем не пострадал. «Хватит богов. Хватит вотумов. Хватит! С меня довольно. Я больше не собираюсь скатываться на лавинах с утесов и летать в пропасти. Это ясно?»

«Совершенно ясно», — выдавливаю я сквозь радостный смех, видя своего старейшего друга живым и здоровым. «Больше никаких лавин».

«Ты упустил часть про вотумы и богов», — прищуривается он.

«Об этом пообещать немного сложнее», — признаю я.

Он открывает рот, чтобы возразить, но прежде, чем успевает сделать мне замечание, появляется четвертый выживший. Из снега выныривает светлая голова, и мое сердце замирает, когда Астрид, цепляясь ногтями, выбирается из снежных завалов. Она гневно смотрит на нас дикими, широко раскрытыми глазами. В правой руке она все еще сжимает кинжал, а темные татуировки на ее теле танцуют, подобно языкам пламени.

«Я займусь этим», — произносит Маркус, вставая между нами и берсерком, опустив гладиус. Я стискиваю зубы, завершая вызов Glacialis Falx. Мне удалось накопить немного Древнего Мороза, чтобы пополнить свой запас, но я сжигаю изрядную его часть, чтобы воссоздать оружие. Сейчас не время оставаться безоружным.

Хруст прерывает мои мысли, когда неподалеку огромная ледяная рука пробивает наст. Сердце замирает в груди, когда из сугроба показывается второй кулак. Я защитил только троих, когда мы падали. Как что-то еще могло выжить после такого падения?

Фурия вылезает из снежных завалов, и я замираю в ужасе. Она вдвое больше, чем была раньше. Похоже, попадание в лавину каким-то образом позволило ей увеличить свою массу. Я понимаю, что это моя вина, с горечью разглядывая чудовище. Когда я стягивал и уплотнял лед со снегом, она была скрыта среди общего потока и тоже попала под действие моей команды.

Теперь, полностью освободившись, она устремляет на нас свой черный взор, от которого у меня по спине бегут мурашки. На мгновение я задаюсь вопросом: а знает ли она, что я враг. Возможно, ее хозяин погиб под завалами и не оставил ей приказа атаковать.

«Hyökkäät», — рычит Астрид, отдавая команду у меня из-за плеча. Конструкт делает медленный, тяжеловесный шаг в мою сторону, поднимая кулаки в агрессивной позе, выполняя ее приказ. Вот и все.

«Эта целиком твоя», — говорит Маркус в ошеломленной тишине.

«Ладно», — вздыхаю я, поворачиваясь лицом к фурии и призывая Железо притупить боль настолько, насколько это возможно. Я уже имел дело с такими раньше. Древний Мороз — мощное оружие против них. Мне нужно лишь нанести ей один хороший удар.

По крайней мере, она тут одна.

Снег снова содрогается, когда вторая фурия вырывается из своего снежного кокона, словно вызванная моими мыслями. Третья появляется вслед за ней, словно верная собака. Обе тоже раздались до колоссальных размеров, и все трое возвышается надо мной, точно титаны.