«Держитесь вместе. Не позволяйте им ударить по вам», — наставляет он и тут же срывается с места, горя желанием вступить в бой.

Когда мы обходим построение сбоку, я понимаю, почему Гай рискует нами ради этого маневра. Буря дробит натиск норманнов. Те, кто шел в авангарде, сумели добраться до нас, но остальная часть орды все еще заперта внутри ярости Акило. Если нам удастся вырваться сейчас, это даст нам фору, чтобы ускользнуть.

Легионеры и варвары усеивают землю там, где сходятся две армии. Снег теперь превратился в густую красную слякоть. Когорта держится, но берсерки с каждым натиском выбивают огромные бреши в стене щитов. Перси обрушивается на них с фланга с праведным гневом, от которого побледнела бы даже Немезида. Fidelis сражается двумя гладиусами, и я копирую его, сжимая Glacialis Falx в правой руке, а железный меч — в левой.

Он набрасывается на ничего не подозревающих варваров, отсекая конечности каждым ударом. Их натиск сдает под ударом, и, когда они начинают проседать, остальная часть декады argentulae врезается в них, сверкая клинками.

Glacialis Falx режет так же легко, как и мой выданный легионом гладиус. Я укрепляю его лезвие своей волей точно так же, как делаю это с Железом. Правой рукой я пронзаю норманнку в живот, выдергивая из нее ледяной меч на ходу, пока проскальзываю мимо. Перси прокладывает себе путь сквозь их ряды, а я следую по его следам, не давая варварам сомкнуться у него за спиной.

Анас прыгает в мою тень, прикрывая спину, как я делаю это для центуриона. Взгляд через плечо показывает, что остальные из нас следуют в образовавшуюся брешь, нанося удары по слабому месту, созданному Fidelis. Я призываю Древний Мороз, чтобы он укрепил землю под нами, спасая наши ноги от скольжения, пока мы с боем прокладываем себе путь.

Все происходит стремительно и жестоко. Я никогда раньше так не сражался. Мое восприятие местности превращается в оглушительный рев. Сотни ног бьют по чувствам, не давая сосредоточиться ни на чем. Я беспорядочно наношу удары, рубя все, что покрыто мехом, пока мы внезапно не прорываемся на другую сторону их линии.

Обернувшись в последний миг, я успеваю увидеть, как построение варваров рассыпается, разорванное в клочья нашим яростным натиском. Выжившие бегут в густую метель, предпочитая рискнуть жизнью в схватке со стихией, нежели с Железными Легионами. В ликовании я вскидываю Замороженный Клинок над головой, наблюдая за их бегством.

Но эта радость застревает у меня в горле, когда я замечаю среди снега целое море облаченных в красное тел. Треть когорты лежит мертвой — кровавая плата за этот шанс на спасение. У меня разрывается сердце. Кто из моих братьев никогда не поднимется с холодной земли?

«В строй!» — ревет декурион, бегая вдоль линии. «Через минуту выдвигаемся. В строй!»

«Живее», — зовет Перси, маша мне рукой. «Гаю нужно будет знать, куда идти».

Мы мчимся к трибуну — его легко найти благодаря красному плащу, который развевается за его спиной в бушующем шторме. «Пора!» — кричит он, едва завидев меня. «Веди нас к этому чуду».

Мы выбрали это поле боя намеренно. Когда Акило показал мне видение, в котором Двенадцатый преследуется войсками Кнута, он дал мне знание об этом месте. Норманны с удовольствием использовали эту долину как воронку, потому что другого разумного выхода для армии здесь нет. Единственный другой выход — узкая горная тропа, пригодная для прохода не более одного или двух человек одновременно.

Легиону проще сдаться и погибнуть, чем идти гуськом. Наше превосходство заключается в наших построениях. Если бы Гай попытался сбежать через этот проход, варвары с огромным удовольствием набросились бы на растянувшуюся когорту и перебили нас поодиночке. Я содрогаюсь при мысли о битве с сотней берсерков в таких условиях. Но под прикрытием худшего шторма за последние века? У нас есть идеальная завеса, которая позволит нам благополучно миновать перевал. Все, что нам нужно — добраться туда, пока буря не выдохлась.

«Да, Dominus», — кричу я, выходя во главу колонны и устремляясь вперед. Я взываю к Древнему Морозу, чтобы максимально уплотнить снег у себя за спиной. Мой анимус не может дотянуться до внешних краев нашего построения, но важна любая мелочь. Эссенция изливается из меня, пока воля содрогается под тяжестью этого усилия. Я стискиваю зубы и терплю напряжение, вытягивая из окружающей меня зимы каждую унцию силы. Нам осталось пройти не так уж и далеко.

Буря бушует так сильно, что я не вижу и на дюжину шагов перед собой. Люди идут, положив руки на плечи идущих впереди. Я полагаюсь на знания, переданные мне Акило, чтобы ориентироваться.

«Не изнуряй себя; ты нам еще понадобишься», — кричит мне на ухо Гай, пока над нами завывает шквальный ветер.

«Простите, Dominus?» — тяжело дыша, переспрашиваю я, вырванный из своего транса.

«Что бы ты ни делал с землей, это того не стоит».