— Что ты делаешь, девочка? — спросил Сэм.

— Хочу кое-что проверить.

Она медленно дошла до места, где лежало тело Кросса, и повернулась так, чтобы спиной прижаться к каменной стене таверны. В переулке воняло гнилью, мочой и рвотой. — Мистер Келли, встаньте, пожалуйста, передо мной, а вы, ваша светлость, — позади мистера Келли.

Герцог улыбнулся. — А-а, эксперимент.

Кендра внимательно всмотрелась в них, когда герцог встал за Сэмом. Тени здесь были густыми, но не абсолютными. Мерцающий свет уличных фонарей всё же проникал в переулок, и она могла различить бледные овалы лиц Сэма и герцога. — Хорошо, — кивнула она и повернулась. Они пошли к улице. — Она действительно что-то видела.

Сэм поднял брови, покосившись на неё. — Демона?

— Думаю, экзорцист нам не понадобится, мистер Келли, — сухо сказала Кендра. — Я хочу снова поговорить с Эллой, когда она протрезвеет, и получить более точное описание убийцы. Желательно такое, ради которого нам не придётся спускаться в Аид.

33

Кендра медленно отпила кофе, нуждаясь в ударной дозе кофеина, чтобы разогнать туман в невыспавшемся мозгу. В постель она свалилась лишь около трёх утра, но остаток ночи её преследовали странные сны. Она ничего не могла вспомнить, однако была почти уверена, что в кошмарах заметную роль играли отрезанные языки и дьяволы с хитрыми чешуйчатыми лицами.

Проснулась она в половине восьмого и подумывала поспать ещё час, но, немного поворочавшись, сдалась. Выбравшись из кровати, она поплелась в гардеробную, быстро обтёрлась губкой и втиснулась в одно из более свободных утренних платьев. Хотя она знала, какой переполох это вызовет среди слуг, Кендра спустилась на кухню. Там была миссис Дэнбери, и её серые глаза, как всегда, выражали холодное неодобрение. Но кофе Кендра хотела сильнее, чем боялась экономку. Ей удалось раздобыть чашку на месте и добиться обещания, что свежий кофейник принесут в кабинет.

К половине девятого она уже удобно устроилась за письменным столом герцога, пила кофе и наслаждалась тихой воскресной атмосферой как в особняке, так и на площади. Скоро герцог и леди Этвуд отправятся на службу в англиканскую церковь вместе с половиной прислуги. Другая половина, как она знала, после молитвы в комнате для слуг продолжит работу.

Кендра позволила себе несколько мгновений насладиться редкой тишиной. Потом встала и подошла к грифельной доске.

Убийство Элиота Кросса меняло всё. Сайлас Фицпатрик и без того стоял особняком, но, если не обнаружится какой-то связи между ирландцем и виконтом, его, пожалуй, можно совсем вычеркнуть из списка. Джерард Холбрук тоже опускался в самый низ списка, если не исчезал из него полностью. Холбрук знал Кросса ещё мальчиком по Итону, но похоже, что ни тогда, ни сейчас дружбы между ними не было. Их жизни иногда пересекались — одни и те же приёмы, похожий круг общения, — однако, насколько могла судить Кендра, они оставались почти чужими.

Если только… Если только они не заключили союз и Кросс не помог Холбруку убить отца.

Нет, решила она, слишком натянуто. Кроссу от этого не было никакой выгоды, тогда как Холбрук получал всё. К тому же Кросс был последним, кого видели с сэром Джайлсом, и разговор у них, судя по всему, был спорным. Не слишком разумное поведение, если Кросс был сообщником сына сэра Джайлса. Если у Кросса и был партнёр, то скорее капитан Мобрей.

Её взгляд переместился к имени на доске, которое, хотя было написано буквами того же размера, словно подавляло все остальные: Эверт Ларсон.

Мужчина умер два года назад, но чутьё подсказывало Кендре, что он каким-то образом связан с происходящим сейчас. Инстинкт вовсе не так мистичен, как многие думают. Он складывается из тысяч мельчайших впечатлений, которые мозг перерабатывает и отправляет в подсознание. Шесть лет работы агентом ФБР, а до этого годы учёбы и подготовки научили Кендру доверять своему чутью. Логика и грифельная доска лишь усиливали это ощущение. Эверт был общим знаменателем, соединявшим сэра Джайлса с Кроссом и Мобреем.

Она поймала себя на том, что постукивает указательным пальцем по чашке. Если исключить Фицпатрика и Холбрука, Эверт становился центральной фигурой. Но какое отношение мёртвый человек мог иметь к нынешним событиям?

Эверт умер в Испании. Тогда шла война, напомнила себе Кендра. Одному Богу известно, какие зверства творятся на поле боя — и в лагерях для военнопленных. Человеческая природа непредсказуема. Война может превратить самого обычного человека в героя, способного на невероятную храбрость. А может выпустить наружу самые тёмные порывы. Ради выживания люди совершают мерзкие, невообразимые поступки.

А что они готовы сделать, чтобы сохранить тайну после окончания войны?