Герцог не выглядел удивленным. — Мы с твоим отцом это обсуждали. Его дяде было крайне неприлично участвовать в столь отвратительной практике. Надеюсь, Америка вскоре последует примеру мистера Хикса и сбросит оковы рабства. Что скажете, мисс Донован? Ваши соотечественники покончат с этим безобразием?

Кендра встретила его проницательный взгляд и поняла: он спрашивает, что именно произойдёт, а не что, по её мнению, может произойти. — Это может занять некоторое время, но я уверена, что люди, разделяющие взгляды мистера Хикса, в конце концов окажутся правы, — осторожно сказала она.

— Очень хорошо, — сказал герцог с улыбкой и похлопал себя по нагрудным карманам. — После лекции я довольно долго беседовал с мистером Хиксом, и он дал мне это. Герцог достал серый камень длиной примерно в дюйм, оббитый и отточенный до острого наконечника.

— Наконечник стрелы, — сказала Кендра, снимая перчатки.

Герцог кивнул, продолжая рассматривать камень. — Мы находили свои наконечники, оставшиеся от первобытных людей, но подумать только: этот простой камень был поднят из земли и превращен благородным дикарем в оружие, с помощью которого тот кормил и защищал семью… Поистине удивительно.

Кендра передала ожидавшей служанке пелисс, перчатки и капор. — Вы получили наконечник стрелы. А я — язык.

— Да. Подождите. Что? — Герцог резко посмотрел на неё. — Это шутка? Затем в серо-голубых глазах вспыхнуло понимание, и он уставился на неё в потрясении. — Боже правый, вы ведь не имеете в виду язык сэра Джайлса?

— В доме царит настоящее смятение, ваша светлость, — сказал Хардинг, принимая пальто герцога и складывая на руке. Его тон был мрачен, а на Кендру он бросил короткий обвиняющий взгляд. — Её милость находится в ужасном состоянии.

— Боже правый, — снова произнёс герцог. — Где… он?

— Мы отвезли его доктору Манро и оставили у него, — сказал Алек.

Элдридж кивнул. — Полагаю, это разумно. Но что это значит? Он тут же покачал головой. — Простите, такой разговор не ведут посреди вестибюля. Хардинг, пришлите в мой кабинет чайный поднос — и кофе.

Они уже подошли к лестнице, когда в дверь постучали. Хардинг, направлявшийся к кухне, сразу развернулся и открыл. — Мистер Келли, сэр, — объявил он и отступил, пропуская сыщика с Боу-стрит.

Хардинг попытался придать лицу бесстрастное выражение, но не сумел полностью скрыть покорное отчаяние. Кендра знала: сыщики с Боу-стрит и отрезанные языки не были обычной частью жизни этого дома, пока она в неё не вошла.

Брови Сэма поднялись, когда он увидел всех в вестибюле. Очевидно, по их лицам он понял, что что-то случилось, потому что золотистый взгляд мгновенно стал жёстким и полицейским. — Что произошло? Что не так?

— Давайте устроимся в кабинете, — сказал герцог, взглянув на Кендру. — Полагаю, рассказ будет длинным.

На самом деле рассказ оказался не таким уж длинным, но Кендре пару раз пришлось делать паузы, чтобы герцог и даже Сэм успели переварить потрясение.

— Зубы Господни, — пробормотал Сэм, качая головой, когда она закончила. — Зачем злодею посылать тебе такую вещь?

— Малдун — мы встретили его у доктора Манро — считает, что убийца посылает предупреждение. Что расследование заставило его нервничать.

Сэм поджал губы. — Ага. Похоже на то, девочка.

— Значит, я что-то упускаю, — пробормотала Кендра. Она подняла чашку и, глядя на грифельную доску, сделала глоток кофе. Записи уже начинали выглядеть как иероглифы, а Розеттского камня у неё не было. Кендра посмотрела на Сэма. — Вы поговорили с бывшей служанкой Холбруков?

— Ага. Она теперь работает в трактире у брата мужа своей сестры на Чатем-сквер. Девчонка оказалась не такой уж злой из-за увольнения, как я думал.

— Она говорила откровенно?

— Ага. Сначала не верила, что мистер Холбрук мог убить отца, но потом задумалась и решила, что идея не такая уж невероятная. Говорит, он упоминал об этом — скорее как о желании, чем о плане.

— Подождите. — Герцог поднял руку, явно потрясённый. — Вы хотите сказать, что мистер Холбрук действительно выражал желание, чтобы его отца убили?

— Похоже на то, — ответил Сэм. — Или, по крайней мере, желал, чтобы тот удобно откинул копыта.

— Неблагополучная семья, — пробормотала Кендра. — Желать и сделать — совершенно разные вещи. Продолжайте, мистер Келли.

— Ну, я спросил, не замечала ли она перед увольнением, что сэр Джайлс ведёт себя странно или чем-то озабочен.

— И?

— И да. Она заметила, что он ходит задумчивый. И маленькая девочка — Рут — тоже это заметила и сказала очень странную вещь. Рут говорила, что её отец тревожится из-за призраков.

— Призраков? — Брови герцога взлетели. — Что она могла иметь в виду? Нельзя же воспринимать это буквально.

— По-моему, Рут очень многое воспринимает буквально, — сказала Кендра. — Сэр Джайлс должен был сказать что-то, что она поняла именно так. Она и меня спрашивала, верю ли я в призраков.

— Не понимаю. Сэр Джайлс считал, что его преследует привидение?