Кендра почувствовала, как репортёр внимательно её изучает. Она покачала головой. — Ничего. Пока.

— А, тогда, полагаю, убийцу тревожит следующий этап. — Малдун почесал за ухом. — Должно быть, вы кого-то сильно нервируете.

Кендра промолчала. Он был прав. Отправленный язык был посланием не меньше, чем его первоначальное удаление. Кендра по-прежнему не знала смысла знаков невидимыми чернилами и самого отрезанного языка, но смысл этого послания понимала вполне ясно: держись подальше.

— Вы откажетесь от расследования, мисс Донован? — спросил Малдун, и она снова почти физически ощутила вес его взгляда.

Алек сердито повернулся к репортеру. — Это ваша вина, Малдун. Если бы вы не пытались умничать и не впутали мисс Донован в свою проклятую газету…

— Я не…

— Не держите меня за идиота. Вы сделали все, кроме того, чтобы прямо напечатать её имя.

Малдун склонил голову, отвечая на враждебный взгляд Алека. — А я-то думал, маленький подарочек скорее связан с тем, что девица носится по городу и расспрашивает всех об убийстве. Убийце, знаете ли, может не понравиться перспектива разоблачения, — саркастически сказал он.

Алек шагнул к нему, и репортёр благоразумно отступил на несколько шагов.

— Хватит! — Кендра встала между ними и положила ладонь Алеку на грудь. — Прекратите. Оба. Она коротко предупреждающе посмотрела на Малдуна и опустила руку. — Давайте сосредоточимся. Малдун прав: я заставила кого-то нервничать. А для нас это хорошо.

Брови репортёра взлетели. — Хорошо? — Убийца случайно помог сузить круг подозреваемых.

Сайласа Фицпатрика можно вычеркнуть. Я его не допрашивала и вообще ни разу не встречала. У него нет причины посылать это мне.

Алек нахмурился. — Он наверняка читает «Морнинг кроникл».

— Это предупреждение, но личное. Адресованное конкретно мне.

— Меня это совсем не успокаивает, — пробормотал Алек.

Кендра решила не отвечать и повернулась к Малдуну. — Я как раз хотела с вами поговорить. Вы знаете капитана Мобрея?

— Только по репутации. За последний год его влияние в Уайтхолле заметно выросло, ходят разговоры, что он может заняться политикой. Сейчас он служит в Министерстве внутренних дел. — Малдун задумался. — Послужной список безупречен.

— А Испания?

— Он служил в пятьдесят втором пехотном полку во время кампании в Испании и попал в плен к французам. Сумел бежать. Подробностей не помню. Почему? Какое это имеет отношение к сэру Джайлсу?

Кендра ответила вопросом: — Можете узнать больше о пленении капитана Мобрея и его побеге?

— Возможно, сумею добраться до официальных отчетов. Но война окончена. Как события тех лет могут быть связаны с убийством сэра Джайлса три ночи назад?

— Пока не уверена, — призналась она. — Вы слышали об Эверте Ларсоне и лорде Кроссе?

— Эверт Ларсон… имя кажется знакомым. Лорд Кросс — не думаю. Кто они?

— Эверт Ларсон работал на сэра Джайлса в разведке. Лорд Кросс служил вместе с капитаном Мобреем и попал в плен вместе с ним.

— И вместе с ним бежал, — добавил Алек; лицо оставалось мрачным. — Эверту Ларсону повезло меньше. Он погиб, пытаясь спасти пленных британских солдат.

Малдун нахмурился. — Кажется, припоминаю этот эпизод. Все солдаты погибли, верно?

Алек кивнул. — Кроме капитана Мобрея и лорда Кросса.

— Хм. — Репортёр потёр подбородок. — Попробую раздобыть отчёт. Но вынужден снова спросить: какое отношение происшествие двухлетней давности может иметь к убийству сэра Джайлса?

— Два года — не так уж долго, — тихо сказала Кендра.

Она вспомнила семью Ларсонов с их горем и яростью, Джерарда Холбрука с годами копившейся обидой. А капитан Мобрей и лорд Кросс? Какую роль играли они? Перед глазами встал напряженный разговор Кросса с сэром Джайлсом перед убийством и холодный внимательный взгляд серых глаз Мобрея.

В Испании произошло что-то ещё, помимо гибели Эверта Ларсона и британских солдат. Кендра была в этом уверена. Но имела ли та трагедия отношение к убийству сэра Джайлса, она пока не знала.

30

Кендра, Ребекка и Алек вернулись на Гросвенор-сквер как раз в тот момент, когда герцог выходил из своей кареты. — Добрый день, — поприветствовал он их с улыбкой. — Ваш соотечественник мистер Хикс произнёс страстную речь против мерзости рабства.

— Хотелось бы надеяться, — пробормотала Кендра, пока они вместе поднимались по ступеням, а Хардинг держал дверь открытой.

— Мой отец пришёл в ужас, когда унаследовал от дяди сахарную плантацию на Барбадосе и узнал, что там используется труд рабов, — сказала Ребекка, развязывая ленты капора и передавая его Хардингу. — Это заняло больше времени, чем он ожидал, но ему удалось освободить их. И все же папу глубоко потрясло, что его дядя участвовал в таком деле и даже держал чернокожую любовницу.