Сэм ничуть не удивился, когда заговорил рыжеволосый юнец.

— Я.

Сэм оглядел его. — А ты кто такой?

— Эдвард Прайс. — Грудь юноши слегка выпятилась. — Ночной сторож.

— Для дежурства ты вроде рановато вышел, нет?

Эдвард нахмурился. — Я гнался за вором. Прямо у меня перед носом яблоко стащил, наглец.

— И где он? — спросил Сэм. Осматриваться он не стал. Он знал, что в церкви, кроме шестерых мужчин, никого нет. Не считая мертвеца.

— Маленький оборванец удрал, пока я звал на помощь. Но я его раньше видел. Зовут Снейк —

Сэм не сумел скрыть удивлённого вздрагивания. — Снейк.

— Ага. Не настоящее имя, ясное дело —

— Я знаю, кто такой Снейк, — перебил сторожа Сэм. В самом деле, сыщик с Боу-стрит столкнулся с юным сорванцом в прошлом году, когда Алека Моргана, маркиза Сатклиффа, обвиняли в убийстве его бывшей любовницы, леди Довер.

— Ты ничего не видел? — спросил Сэм. Его светло-карие глаза были настолько светлыми, что казались золотистыми, но ничего мягкого в них не было, когда он впился взглядом в Эдварда Прайса.

— Не-а. — Эдвард сглотнул так сильно, что кадык заметно дёрнулся. Словно против воли, он снова посмотрел на тело. — Я нашёл его вот таким. Зачем кому-то понадобилось делать такое с его языком?

Сэм хмыкнул, но вопрос оставил без ответа. Он почти двадцать лет служил сыщиком с Боу-стрит, и эта работа наградила его крайне нелестным представлением о человечестве. Вырезать человеку язык было необычно, но далеко не самым странным из того, что ему доводилось видеть.

Он снова перевёл внимание на труп, разглядывая обнажённое тело. Сэм задумался: не стащил ли какой-нибудь мародёр одежду уже после смерти мужчины? Или чудовище, убившее его, нарочно хотело, чтобы жертву нашли голой, как в день рождения? А если убийца сам раздел его — или заставил раздеться перед смертью, — то зачем? Какой смысл был в этой наготе?

Тело казалось замёрзшим. Вероятно, так оно и было при такой стуже внутри церкви. Взгляд Сэма поднялся от груди мертвеца к горлу — мертвенно-бледному, если не считать отвратительной красной ссадины, ярко пересекавшей шею. Несомненно, удушение. Этим объяснялись опухшее, искажённое лицо и полопавшиеся капилляры вокруг глаз.

Но изуродованный рот этим не объяснялся. Чтобы вырезать бедняге язык, требовалось острое лезвие. Господи. Парень задал правильный вопрос, решил Сэм. Кто мог такое сделать? С каким безумцем им предстояло иметь дело?

Возможно, из-за жестокости, которой подвергли мертвеца, а возможно, из-за распухших черт лица Сэму понадобилась целая минута, чтобы понять: жертва ему знакома.

— Зубы Господни. — Лишь многолетний опыт позволил ему не дёрнуться от потрясения. — Вы знаете, кто это? — Да.

— Манро присел на корточки, чтобы внимательнее осмотреть труп. Его чёрные брови, резко контрастировавшие с серебристыми волосами, сошлись в глубокой складке. Медленно он поднял взгляд на Сэма. Тот заметил, что доктор водрузил круглые очки в золотой проволочной оправе на переносицу своего ястребиного носа. За линзами умные серые глаза Манро отражали то же понимание, что охватило Сэма. И ту же настороженность.

— Сэр Джайлс Холбрук, — назвал Манро имя.

— Дерьмо, — пробормотал один из мужчин.

Манро мрачно кивнул в сторону выругавшегося. — Бывший министр иностранных дел, некогда заместитель министра внутренних дел. Полагаю, он состоит — состоял — в Тайном совете при монархе… и, судя по всему, был близким другом нашего будущего короля, принца-регента.

Чувство тревоги не отпускало Сэма, когда он следовал за Манро вниз по лестнице в помещение для вскрытий. Эта комната находилась в подвале анатомической школы доктора, которую тот открыл в Ковент-Гардене более двух лет назад. Их сапоги гулко стучали по каменным ступеням. Хотя Сэм бесчисленное количество раз спускался по этой лестнице в подземное помещение, он не сумел подавить приступ отвращения, когда снизу потянуло холодным воздухом, коснувшимся щёк словно паутина. На стенах мерцали факелы, и густые чёрные тени в проходе извивались и уклонялись по камню, будто боксёры в поединке из преисподней.

Обстановка и правда была мрачной, но вовсе не она заставляла желудок Сэма сжиматься. Причина, он знал, лежала на столе для вскрытий и ожидала манипуляций Манро. Убийство сэра Джайлса привлечёт внимание высшего общества, Уайтхолла и, возможно, самого принца-регента. От одной мысли, что придётся предстать перед будущим королём Англии или кем-нибудь из его дворцовых посланцев и объяснять, что сэр Джайлс отдал концы с вырезанным языком, голышом, в здании бывшей церкви — католической церкви, чёрт побери, — у Сэма стыла кровь.