Бенджамин не хотел везти её в аптекарскую лавку Ларсонов на Кромвель-роуд в Кенсингтоне — что было совсем неудивительно, — поэтому потребовалось несколько минут настойчивых уговоров, прежде чем он согласился сделать ещё одну остановку. И даже тогда Кендра подозревала, что решающим оказалось спокойное вмешательство Ребекки.

К сожалению, дорога заняла больше времени, чем ожидалось, и Бенджамин наверняка молча проклинал её с козел, когда они застряли из-за аварии. Повозка попала на обледенелый участок и перевернулась, рассыпав бочонки с элем. Все это странно напоминало дорожные пробки двадцать первого века, в которых Кендре доводилось стоять, вплоть до нетерпения, буквально вибрировавшего вокруг. Клаксонов, чтобы раздраженные кучеры могли выразить своё недовольство, не существовало, зато воздух наполнился руганью, а несколько мужчин выглядели так, будто вот-вот устроят дорожную драку.

Когда они наконец добрались до Кромвель-роуд, Кендра подумала, что придётся спрашивать дорогу к лавке. К счастью, Бертель Ларсон явно гордился семейной фамилией. Над краснокирпичным зданием якобинского стиля висела огромная вывеска: «АПТЕКА ЛАРСОН И СЫН». Кендру слегка ошеломило, что по краям вывески красовались две крупные свастики. Пришлось напомнить себе: этот символ существовал тысячи лет почти во всех странах и культурах задолго до того, как Гитлер присвоил его и превратил в знак абсолютного зла. До Третьего рейха свастика символизировала вечную жизнь, удачу и высшее божество.

Что, пожалуй, вполне подходило для аптекарской лавки.

Под вывеской выступало большое эркерное окно. Как и современные магазины, витрина была набита товарами и рекламой, призванными заманить покупателей. Кендра задержалась, разглядывая красивые бело-синие фаянсовые сосуды из Делфта, затем взгляд упал на одну из крупных табличек, прислоненную к пирамиде баночек: «БЕЗВРЕДНЫЕ МЫШЬЯКОВЫЕ ОБЛАТКИ ГАМИЛЬТОНА. ОТБЕЛИВАЮТ КОЖУ! ИЗБАВЛЯЮТ ОТ КРАСНОТЫ, ПЯТЕН И ВЫСЫПАНИЙ. ВСЕГО 4 ШИЛЛИНГА!»

Она успела забыть, что женщины тогда действительно принимали малые дозы смертельно опасного мышьяка ради более светлой кожи. Через тридцать лет мода станет ещё популярнее: викторианские женщины захотят выглядеть так, словно вот-вот умрут, — нечто вроде «героинового шика», который популяризируют модели в 1990-е. Ирония состояла в том, что, принимая яд, многие из них действительно медленно убивали себя.

Кендра заметила, что Ребекка ждёт, отвела взгляд от витрины и направилась к красной двери. Войдя, она снова остановилась, оглядывая просторное помещение. Оно казалось меньше настоящих размеров, потому что полки и прилавки были забиты невероятным количеством товаров. Наполовину аптека, наполовину лавка редкостей. Очень странная, решила Кендра, заметив на полке чучело пятифутового аллигатора рядом с чучелом попугая. Она вспомнила рассказ Рут о дерзком попугае леди Уотли и улыбнулась.

Воздух был насыщен смешением запахов — от пряных до цветочных. По магазину бродили четыре женщины — две явно дамы и две их служанки — и один джентльмен, разглядывая товары от лавандовых лосьонов и травяных средств, обещавших придать бодрости, до сиропов от кашля и — Господи — живых пиявок.

Заинтригованная Кендра взяла бугристый сверток. В составе «мыла для улучшения цвета лица миссис Миддлтон» значились животные масла, розовая вода, щелок и хлорид ртути. Покачав головой, Кендра вернула сверток на полку. Хлорид ртути — ядовитое соединение. А люди этой эпохи умывали им лицо.

Впрочем, ей следовало помнить, что сама она прибыла из времени, когда люди платили немалые деньги, чтобы им вводили ботокс — производное Clostridium botulinum, одного из самых смертоносных токсинов, известных человечеству. Кто она такая, чтобы их судить?

— Ты когда-нибудь покупала мыло миссис Миддлтон? — спросила она Ребекку.

— Нет. У нас мыло делают служанки в хозяйственной комнате, — ответила та.

Слава богу за самодостаточность больших поместий. — Хорошо, — только и сказала Кендра и направилась к девушке за длинным прилавком. Та была лет семнадцати-восемнадцати, из-под белого чепца выбивались каштановые волосы. Все её внимание было сосредоточено на том, как она осторожно насыпает похожие на соль для ванн кристаллы в чашу старинных весов. Увидев посетительниц, девушка отложила ложку. — Чем могу помочь? — спросила она с улыбкой, обозначившей ямочки на щеках.

— Мы ищем мистера Ларсона.

— О. Он в лаборатории. Но я уверена, что смогу вам помочь. — Её взгляд скользнул по лицу Ребекки. — У нас есть превосходная паста, которая улучшает цвет лица.

Краем глаза Кендра заметила, как Ребекка напряглась от непреднамеренного оскорбления. — Нет, благодарю, — холодно сказала она. — Нам необходимо поговорить именно с мистером Ларсоном. — После паузы добавила: — Пожалуйста, сообщите мистеру Ларсону, что леди Ребекка Блэкберн и мисс Донован хотели бы перекинуться с ним словом.