Кендра отступила, когда старуха зашаркала вперёд. Не потому, что боялась — Ребекка была права, старуха безумна, но не опасна, — а потому, что почти не сомневалась: в её одежде кишат вши или бог знает какие паразиты. Кендра сморщила нос, почувствовав запах бродяжки, когда та торопливо проковыляла мимо, бормоча и посмеиваясь: — Тс-с! Она безобидна! Она безобидна! Уходи!

— Господи, — пробормотала Кендра и покачала головой.

Они смотрели, как старуха ковыляет по улице, проходит мимо Бенджамина и исчезает за углом.

Ребекка прочистила горло. — Мы здесь закончили? Вернемся на Гросвенор-сквер?

— Да, — ответила Кендра, но продолжала осматривать площадь. Кожа на руках покалывала. Она напряженно прислушивалась, однако слышала лишь воркование устроившихся на гнездах голубей да ветер, гулявший по городскому каньону и трепавший гнилые занавески. — Да, здесь закончили. — Она убрала пистолет обратно в ридикюль. — Но нам нужно сделать ещё одну остановку.

19

Хотя лондонские кофейни уже не пользовались той популярностью, что двадцать лет назад, когда Алек и Сэм вошли в «Либер», там кипела торговля. Публика собралась состоятельная: купцы, банкиры, конторские служащие, молодые щеголи и коринфяне — последних легко было узнать по модным костюмам для верховой езды и едва уловимому запаху лошадей.

Оглядывая зал, Алек задумался, кто из посетителей — ирландский шпион, а кто французский агент. Война с Наполеоном закончилась ссылкой диктатора на остров Святой Елены, но разведка не прекращалась никогда. С обеих сторон, подумал он, вспомнив слова д’Амбре: среди любителей кофе в «Либере», вероятно, сидит немало британских агентов, присланных Уайтхоллом слушать разговоры и докладывать о любых крамольных мыслях.

По молчаливому согласию Алек и Сэм пробрались через зал и устроились в угловой кабинке с высокими деревянными панелями.

Трое джентльменов за соседним столом оживленно спорили о том, как принц-регент погубит монархию своей расточительностью. Несколько посетителей повернули головы в их сторону. А вот и британские шпионы, с усмешкой подумал Алек.

Из общего приглушенного гула выделялся ещё один разговор. Мужчина за ближайшим столом рассуждал, что женщинам пора предоставить право голоса. Его собеседник явно не разделял этой точки зрения: громко хохотал и заявлял, что меньший размер женского мозга — научно доказанный факт, а потому женщины якобы не обладают достаточными умственными способностями, чтобы вмешиваться в политику. На миг Алек с удовольствием представил, как Кендра отвешивает этому типу затрещины.

К ним подошла хорошенькая служанка с двумя глиняными кружками и серебряным кофейником. — Есть будете? — спросила она с улыбкой, расставляя кружки и наполняя их.

— Нет, благодарю. Но мы хотели бы поговорить с хозяином, — сказал Алек. — Сайласом Фицпатриком.

Она взглянула на него из-под ресниц. — И кто хочет с ним поговорить?

Алек улыбнулся. — Алек Морган, маркиз Сатклифф.

Она посмотрела на Сэма.

— Сэм Келли, сыщик с Боу-стрит.

Лоб девушки наморщился. Но если ей показалось странным, что маркиз сидит за одним столом с сыщиком с Боу-стрит, она оставила своё мнение при себе. Не сказав больше ни слова, служанка отошла. Мужчины наблюдали, как она обходит зал, подливая посетителям кофе. У одного столика на другой стороне она остановилась и наклонилась, чтобы прошептать что-то на ухо мужчине. Тот резко поднял голову и повернулся к ним. Встретив его взгляд, Алек слегка приподнял кружку в знак приветствия.

Сайлас Фицпатрик отодвинул стул и встал. Он был среднего роста, с сухощавым, крепким телом под белой рубашкой, коричневым твидовым жакетом и светло-желтыми панталонами. Галстук был завязан небрежно. Камердинер Алека пришёл бы в ужас от такой неряшливости, но сам Алек подозревал, что она намеренная: Фицпатрик хотел выглядеть повесой. А может быть, так он подавал условный знак шпионам, приходившим в «Либер». Подобные приёмы в разведывательном мире были обычным делом.

На вид он был на пару лет старше Алека — лет тридцати пяти. Чёрные волосы доходили до воротника. Узкое, мужественно красивое лицо состояло из резких плоскостей, кожа была загорелой. Для владельца кофейни это выглядело несколько необычно, подумал Алек, но для возможного шпиона — уже не столь удивительно.

Губы ирландца изогнулись в улыбке, однако темно-серые глаза оставались жёсткими и оценивающими, когда он неспешно подошёл к их столику. — Хотели со мной поговорить?

Алек знал, что «Либер» открылся два года назад, но ирландский акцент Сайласа Фицпатрика был настолько мягким, что, вероятно, тот жил в Англии гораздо дольше.

— Да. — Алек ответил осторожной улыбкой и указал на место напротив. — Присоединяйтесь к нам.

Фицпатрик помедлил, затем резко пожал плечами и сел. — О чем речь? Не думаю, что кто-то из вас, парни, хочет узнать имя моего поставщика кофейных зерен.

— Может, позже, — сказал Сэм. — А сейчас я хотел бы знать, чем вы занимались в среду вечером.

Фицпатрик не стал изображать удивление. — А-а. Это связано со смертью сэра Джайлса.

Сэм внимательно посмотрел на него. — Вы, стало быть, об этом знаете?