— Внутренняя дверь могла быть открыта, если он находился у себя. Внешняя дверь — никогда.

— Я так и поняла, когда он рассказывал мне две недели назад.

Чарльз кивнул.

— Существовало только два ключа. Один — у него, другой — у Джеймса. Если бы с Льюисом что-нибудь случилось, Джеймс попал бы в переплёт, поэтому Джеймсу доверили ключ. И никому другому. По моему мнению, Льюис ни за что не оставил бы эту дверь нараспашку.

— Однако она осталась открыта.

— Мэйдой, которая спешила искупаться.

Мисс Сильвер кашлянула.

— Открытая дверь — первое свидетельство, но не последнее. После того, как миссис Робинсон вышла, майор Констебль вернулся за её сумкой. Он говорит, что закрыл стальную дверь без четверти три, но мисс Грей через десять минут вновь обнаружила, что она открыта. Вы говорите, что нельзя полностью верить словам мисс Грей, утверждающей, что она закрыла её, уходя в десять минут четвёртого, а сами вы обнаружили дверь открытой в двадцать минут четвёртого. Поэтому известно, что дверь осталась открытой в течение пары минут — между уходом миссис Робинсон, покидающей пристройку, и появлением майора Констебля, который отправился за сумкой. В этот промежуток никто не проходил через зал, кроме самого майора Констебля, но кто-нибудь мог бы просто добраться до пристройки из бильярдной и спрятаться там — в комнате мистера Моберли, в ванной или в любой другой комнате. Гораздо более подходящим случаем для того, чтобы скрыться в помещении, стал бы один из более поздних периодов, когда мы знаем, что дверь была открыта. Мисс Грей обнаружила это незадолго до трёх, а вы — в три двадцать. Мы не знаем, кто её открыл, и поэтому не знаем, как долго она оставалась открытой. Майор Констебль может ошибаться, думая, что захлопнул дверь. Замок на защёлке, а он спешил. Возможно, дверь оставалась открытой целых десять минут до прихода мисс Грей, а затем ещё десять минут между её уходом и вашим собственным появлением. Нам это неизвестно. Всё, что мы знаем — за это время никто не проходил через зал, кроме мисс Констэнтайн.

Чарльз нахмурился.

— Возможно, кто-то был в бильярдной…

— Разве, майор Форрест? Когда мы только что прошли через дверь, я проверила, и комната была заперта.

Чарльз умолк. Его лицо ожесточилось. Веки опустились, пока почти не закрыли глаза. Внезапно он встал, сунул руки в карманы и отрезал:

— Что расставляет всё по своим местам.

Мисс Сильвер посмотрела на него, слегка склонив голову, и стала похожа на неприметную, но умную птицу, которая только что увидела червя.

— Вчера дверь была заперта?

Он ответил, не глядя на неё:

— В комнате идёт ремонт. Заминка с некоторыми материалами — зависание на выходных. Рабочие оставили там свои вещи.

— Тогда вчера там были закрыты и окна, и двери?

— Возможно.

— Этот факт тоже следует проверить.

Мисс Сильвер оторвала лист, на котором делала заметки, положила карандаш обратно в поднос, поправила блокнот и встала:

— Спасибо, майор Форрест.

ГЛАВА 20

Стейси села на автобус до угла Солтингса. От остановки до особняка было рукой подать, но солнце жгло дорогу, не оставляя ни единого пятнышка тени, и она радовалась зонтику, который ей всучила Майра Констэнтайн — большому, старомодному, серовато-коричневому, с яркой зелёной подкладкой.

Появились деревья, растущие близ Солтингса. Она подошла к воротам. Нечто вроде возвращения призрака. Истории о привидениях всегда излагались с неправильной точки зрения. Люди при виде призраков впадали в ужас — тело содрогалось, волосы вставали дыбом, сердце уходило в пятки. Но как насчёт бедных, блуждающих, бестелесных существ, возвращавшихся туда, где они любили и были любимыми, и встречавших ныне лишь страх и изумление? Стейси чувствовала себя привидением, подходя к большому дому и поднимаясь по лестнице.

Широко распахнутая входная дверь. Оголившийся, изменённый холл. Исчезли коврики с пола, коллекция оружия со стены у дымохода. По колодцу, образованному винтовой лестницей, поднимался лифт, установленный весьма разумно. Несколько старых портретов придавали обстановке дополнительную мрачность.

Стейси осмотрелась вокруг. Чарльз жил в одной из квартир на первом этаже. Она нашла его имя и торопливо вернулась, чтобы подняться по лестнице. Лифт был автоматическим, а Стейси не особо нравились автоматические лифты. Кроме того, она не спешила. В её распоряжении имелось три года, чтобы вернуться сюда. И сам дом должен был принадлежать ей — нет, Стейси Форрест. Но она больше не была Стейси Форрест. Она снова была Стейси Мэйнуоринг. И в результате испытывала нечто вроде головокружения: как будто время сжалось, и она находится в двух местах одновременно, а сегодняшний день — что-то странное, протекающее вне времени.

Стейси поднялась по лестнице и подошла к двери с именем Лилиэс Грей. Не успела она прикоснуться к звонку, как дверь открылась, и Лилиэс выпалила:

— А ты опоздала. Входи. Страшно жарко, да?