Прежде чем она смогла принять решение, он вышел из машины и взбежал вверх по лестнице. Никакой улыбки, никакого приветствия — только прикосновение к руке и быстрое:

— Я надеялся, что поймаю тебя.

— Я уже ухожу.

— Не уходишь. Я хочу с тобой поговорить. Пошли — ты не видела мою квартиру. У меня есть бильярдная, буфетный шкаф и несколько помещений, которые домашние агенты называют конторами — очень просторные. Адамс проделал отличную работу. Идём!

Ей снова пришлось пересечь зал. Чарльз открыл дверь, они вошли, и дверь закрылась за ними. У Стейси не оставалось времени оценить компетенцию мистера Адамса. Они миновали небольшой вестибюль, коридор, другую дверь и очутились в бильярдной с двумя окнами в сад. Только тогда Стейси удалось вымолвить слово:

— Мне действительно нужно вернуться.

— Нет, — отрезал Чарльз. Он подошёл к окну и выглянул наружу. Пока он стоял спиной к ней, Стейси осознавала события, чувства, эмоции. Её одолевало паническое желание убежать, но ни ноги, ни язык не могли совершить ни единого движения. И Стейси просто стояла.

Затем молчание прервалось. Чарльз обернулся и сказал:

— Неприятно. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но что было, то было.

Ноги и язык снова стали нормальными. К вящему облегчению Стейси. Она выдавила:

— Если я могу что-нибудь сделать…

Чарльз нахмурился. Не так, когда злился, а так, когда думал. Затем ответил:

— Ну, можешь. Видела женщину, которая вместе со мной пришла в клуб, когда ты как раз собралась уходить?

— Маленькая гувернантка?

— Да. Не смейся. Она — частный детектив. Садись, и я расскажу тебе. Льюис навестил её две недели назад.

Когда они сели рядышком на диван, Стейси внезапно осознала, что ноги её совершенно не держат. А в голове — полная пустота.

Она повторила: «Льюис…» — и умолкла.

Чарльз продолжал:

— Я знаю — это невероятно, да и она сама по себе невероятна. Но так случилось — и случилось именно с ней. Льюис встретился с ней, потому что ему было не по себе. Он хотел, чтобы она приехала. Он ей не понравился, и она отказалась. Тем утром она получила от него письмо, в котором говорилось, что события развиваются дальше, и повторялось приглашение. Она отложила письмо, взяла утреннюю газету и прочитала заголовки. Кроме того, я тоже получил письмо от Льюиса. Оно лежало в верхнем ящике его стола. В нём говорилось, что необходимо вызвать мисс Сильвер, если что-нибудь случится.

— Чарльз!

Он кивнул.

— Ему было не по себе — какие-то предчувствия? Я не знаю, ты не знаешь, никто не знает. Он услышал о мисс Сильвер от Рэндала Марча, нашего главного констебля. Она была его гувернанткой.

— Она действительно похожа на гувернантку.

— Я знаю. Но она произвела впечатление на Льюиса. Она действительно производит впечатление — на любого. Мисс Сильвер показала мне его письмо; хочешь — верь, хочешь — нет, но она впечатлила Льюиса настолько сильно, что он предложил ей самой назвать свою плату. Представляешь?

Лицо Стейси выразило недоверие — Чарльз ожидал именно такую реакцию.

— Льюис так сказал?

— Слово в слово.

Тот факт, что Льюису Брэйдингу, как правило, даже в голову не приходило потратить хотя бы грош на какой-либо предмет, не связанный с Коллекцией, предстал перед ними во всей своей неоспоримости. В течение некоторого времени они обдумывали его. Наконец Чарльз нарушил молчание:

— Вот видишь! И в ней действительно есть нечто. Я угостил её чаем, отвёл в пристройку, и сам не заметил, как оказался готов есть из её рук. Послушай, к чему я веду. Я хочу, чтобы ты рассказала ей то же, что и мне — о том, что проснулась и что-то услышала ночью.

Стейси пришла в ужас:

— Чарльз, я не могу!

— Почему?

— Потому что это не может быть связано с тем, что Льюиса застрелили.

— Почему не может? Это именно то, что он сказал мисс Сильвер, когда беседовал с ней. Он сказал, что спал «слишком крепко» и проснулся с ощущением, что в пристройке кто-то есть; всё крайне смутно, но он решил, что его накачали снотворным. Всё совпадает.

Испуганное выражение на лице Стейси сменилось несчастным. Она возразила:

— Да, но… Чарльз, я думаю, что это совсем другое. Есть кое-что, что я не могу тебе сказать. Я не думаю, что это будет честно.

— Хорошо, дорогая, продолжай оставаться честной и не запятнавшей рук. Fais ce que dois, advienne que pourra[64] и так далее. Пусть преступление сойдёт убийце с рук, потому что ты не можешь повторить то, что считаешь недопустимым для чужих ушей! Будешь меня навещать в камере смертников? Или бывшие жёны не считаются родственницами? Нужно заранее выяснить.

— Перестань!

Чарльз поднял брови.