— Сам не хочу. Но так будет: просто ты упустила из виду тот факт, что я очевидный, первоклассный, в высшей степени подходящий подозреваемый, а вот полиция — ни на мгновение. Сейчас они на ранней стадии расследования, и пока довольно вежливы, но, безусловно, думают, что это сделал я. Так что, если ты что-нибудь знаешь и не хочешь меня оставить в дураках…

— Чарльз, — взволнованно прервала его Стейси.

Его тон изменился.

— Мисс Сильвер сказала нечто, весьма поразившее меня. Она заявила, будто большинству людей есть что скрывать. И когда дело дошло до убийства, не только убийца пытался скрыть истину. Сама видишь, как это всё усложняет. Если ты что-то знаешь… а мне не сказала…

— Тогда ничего не случилось. Послушай, я всё расскажу тебе, и ты сам увидишь, что происшедшее не имеет никакого отношения к тому, что Льюиса застрелили.

— Да, лучше расскажи мне.

Стейси выпрямилась на диване, положив руки на колени. Руки без колец. Она сняла своё обручальное кольцо. Взгляд Чарльза скользнул по голому безымянному пальцу. Стейси торопливо и приглушённо начала:

— Да, я расскажу. Но тут совсем другое дело. Это было после нашего разговора. Я снова услышала какой-то звук… я пробудилась от кошмара… кажется, меня разбудил именно этот звук. Я встала и посмотрела в окно. В стеклянном проходе внезапно зажёгся свет. Когда я проснулась, его не было, и вдруг, внезапно… Я думала, что кто-то… Чарльз, это звучит абсурдно, но оба раза я думала, что кто-то прошёл из пристройки в дом.

Он покачал головой.

— Свет можно включать и выключать только из пристройки.

— Я знаю. И не спорю об этом. Я только говорю тебе, о чём думала в то время, потому что именно эти мысли заставили меня выйти и взглянуть на лестницу.

— И?

— Я увидела Хестер Констэнтайн…

— Моя бедная малышка! Ты, должно быть, ещё не проснулась. Не удивительно, что ты назвала свой сон кошмаром!

— Чарльз, я серьёзно.

— Ты своими глазами видела, как Хестер Констэнтайн появилась из пристройки?

— Я не знаю, появились из пристройки она или Джеймс Моберли — они оба могли быть в кабинете. Должно быть, именно Джеймс включал и выключал свет — если только ты не считаешь, что это был Льюис.

— Honi soit qui mal y pense[65] — в голове не укладывается. Хестер Констэнтайн! Представить себе не могу!

— Значит, это был Джеймс Моберли. Она выглядела совсем непривычно, бедняжка — просто лучилась счастьем. Она закуталась в шаль Майры с яркой вышивкой. Она… Чарльз, невозможно ошибиться, когда кто-то так выглядит. Два жалких, бедных существа… Майра говорит, что Льюис всегда смешивал Джеймса с грязью, так что он не мог назвать собственностью даже свою душу. И умудрялась не замечать, что Хестер была такой же. Если они, цепляясь друг за друга, и пытались обрести немного счастья… — Она протянула к нему руки. — Чарльз, разве ты не понимаешь, как… как жестоко было бы выдать их полиции?

— Бедный старый Джеймс! — вздохнул Чарльз. — Мы не выдадим его полиции, если в этом не будет необходимости. Но думаю, что следует раскрыть карты. Здесь кроется нечто большее, чем тебе известно, и если Джеймс включал и выключал свет и позволял людям входить в пристройку ночью — не говоря уже о том, чтобы одурманить своего работодателя — я считаю, что ему придётся дать исчерпывающие объяснения, и он может начать с личной беседы с мисс Сильвер и со мной.

— Я чувствую себя ужасно, — прошептала Стейси.

Он взял её за руки, чуть подержал их и снова отпустил.

— Очаровательная женская сентиментальность, дорогая. Но я не готов к тому, что меня заберут, надев наручники, из-за того, что я слишком деликатен, чтобы задать Джеймсу несколько простых вопросов.

Рассудок Стейси на мгновение парализовало. Она заявила: «Чепуха!» Лилиэс, и ей захотелось снова повторить то же самое. Но в воздухе витало холодное дыхание страха. Стейси не знала, насколько Чарльз серьёзен, но если это так…

— На самом деле, — продолжил Чарльз, — я не хочу, чтобы меня арестовали за убийство, если этого можно избежать. — И, прежде чем Стейси успела вымолвить хоть слово: — Неприятно, не так ли? Как прошёл визит к Лилиэс?

— Хорошо.

Он рассмеялся.

— Всё настолько плохо? Бедняжка моя милая, да ты на себя не похожа.

ГЛАВА 22

Примерно в то же время, когда Чарльз и Стейси беседовали в Солтингсе, Рэндал Марч вышел из машины, вошёл в холл Уорн-Хауса и спросил мисс Мод Сильвер. Эдна Снагге считала его очень привлекательным мужчиной. Она могла восхищаться как Чарльзом Форрестом с его уродливым мрачным обаянием, так и абсолютно противоположным типом, к которому принадлежал Рэндал Марч — светло-каштановые волосы, твёрдый взгляд голубых глаз, пышущее здоровьем лицо. Она подумала, что мисс Сильвер на редкость везёт: Форрест и Марч посещают её один за другим без какой-то видимой причины. Она отправилась к мисс Сильвер и получила весьма любезное объяснение:

— Мистер Марч? О да, конечно. Он мой старый воспитанник. Так мило и внимательно с его стороны навестить меня.

— Я отвела его в маленький кабинет, — сообщила Эдна. — Вас там не побеспокоят.

И получила в ответ сияющую улыбку.