Они вернулись на места и дождались продолжения. Сквайр ударил тростью об пол, привлекая внимание. Кендра задержала дыхание, когда сквайр Мэтьюз объявил: смерть Биддла стала следствием падения, вызванного его собственным безрассудством.

Комната взорвалась аплодисментами. Мужчины бросились к констеблю Джеймсону, смеясь и хлопая его по спине. Кендра заметила, как между несколькими группами переходят деньги. Снова хлопки по плечам. Снова смех.

— Кажется, мне нужен алкоголь, — сказала Кендра.

Герцог посмотрел на неё.

— Вы ведь не думали, что присяжные накажут одного из своих ради такого человека, как мистер Биддл — убийца?

— Видимо, даже подобия справедливости было слишком много просить.

— Граница справедливости не всегда проведена чётко, дорогая.

Кендра смотрела на празднующих людей и едва удержалась, чтобы не покачать головой с отвращением. А потом вспомнила собственную черту, проведённую в песке. Она охотилась на сэра Джереми Грина, руководствуясь собственным пониманием справедливости. Кто она такая, чтобы судить?

Она встретилась взглядом с герцогом.

— Да. Не всегда.

Глава 45

Флоре Тёрнер было страшно.

Но страх она скрывала, пока надевала лучшее воскресное платье, пальто и капор. Единственную пару перчаток, которую обычно носила, пришлось оставить: вязаная шерсть не налезала на повязку вокруг запястья. Страх она скрывала и во время церковной службы.

Флора умела прятать страх. Она делала это всю жизнь.

Опустив голову, она молилась над крепко сцепленными руками. Молиться она тоже научилась так давно, что себя без этого не помнила. И молитва всегда была одна и та же.

Спаси меня.

Хотя Флора не поднимала глаз, она чувствовала рядом крупное тело мужа. Слышала, как он вместе с прихожанами повторяет строки из Библии. На чтении его голос звучал низким гулом, а во время песнопений поднимался выше.

Не одна Флора что-то скрывала. Внутри её мужа жили демоны, о которых никто не знал. Здесь, в церкви, перед Богом он выглядел образцом добродетели. Красивый в свежевыстиранной воскресной одежде, гладко выбритый, с аккуратно зачёсанными назад волосами. Легко было не заметить лишь припухшую красноту вокруг глаз.

Почти весь вчерашний день его не было дома. Сначала он ездил в деревню на дознание, а потом... потом Флора не знала куда. Он оставил её доить корову. Обычно она и так выполняла эту работу, но теперь из-за больного запястья было гораздо труднее. И всё же справилась. Как справилась с мытьём кухонного пола и стиркой их воскресной одежды. Приготовила ужин, хотя глубоко внутри чувствовала: на свою порцию он домой не вернётся. Но если бы он вернулся, а ужин не был бы готов и не ждал его... нет, об этом лучше даже не думать.

Когда Уильям наконец пришёл, Флора уже лежала в постели. Она спала, но сон у неё всегда был чутким. Проснулась в тот же миг, когда он, пошатываясь, вошёл в спальню, пропитанный запахом виски. Одного запаха оказалось достаточно, чтобы парализующий страх пронзил её насквозь. Бояться этого запаха Флора научилась задолго до Уильяма. Именно так пах её отец всякий раз, когда приходил в ярость на жену и детей.

Она притворилась спящей. Когда Уильям сбросил одежду и забрался под одеяло, Флора испугалась, что проснётся его плотский аппетит — такое иногда случалось. Но Бог в ту ночь присматривал за ней: Уильям заснул.

Спаси меня.

Иногда молитвы получали ответ.

Но Флора знала: это лишь передышка. Сегодня, стоя перед Богом с Библией в руках, она чувствовала, как демоны ворочаются внутри мужа, и начала дрожать. Хотелось верить, что причина всего лишь в головной боли. Она приготовила лекарство из базилика и мёда — обычно оно облегчало его страдания. Но иногда настроение Уильяма становилось хуже, чем могла объяснить одна боль.

Спаси меня.

Служба закончилась. Викарий пошёл по проходу, но остановился возле скамьи, где сидел герцог Элдриджский. Присутствие столь знатного человека в их сельской церкви считалось великой честью, и лицо викария сияло, когда он сопровождал герцога к выходу. Когда они проходили мимо, Флора заметила, как сжались губы Уильяма, и желудок скрутило от дурного предчувствия.

Опустив голову, она пошла следом за мужем вместе с потоком прихожан. Вокруг обсуждали вечерние костры в честь Гая Фокса. Значит, Уильяма ждала ещё одна ночь выпивки, карт или других азартных игр. И ещё одна ночь для Флоры — гадать, проснутся ли демоны в муже и обратятся ли против неё.

Викарий стоял рядом с герцогом Элдриджским у дверей. Толпа застряла в проходе — все пытались выйти одновременно, и Флора чувствовала нетерпение Уильяма. Она услышала, как герцог сказал викарию, что он, его подопечная и племянник будут присутствовать на празднике Гая Фокса, а на следующее утро уедут в поместье.