— Как думаешь, кого они пришлют на Связывание? — спросил Кас.

— Какого-нибудь бедолагу, которому досталась самая короткая соломинка.

Судя по всему, Совет решил, что бесконечной резне просто нужен ребрендинг. Их гениальный план? Отправить по одному посланнику от каждой страны на полгода жить среди врагов. Участвовать в их ритуалах. Делиться ценной информацией. Постараться друг друга не прирезать.

Ну да. Это точно положит конец многовековой ненависти.

— Шанс, что кого-то из них свяжут с нами, — один к десяти, — сказал Кас.

Верно. Но у положения подопечной канцлера Ньярена были свои преимущества. Эларин Солен несла бремя долга, словно цепь на плечах, но прекрасно понимала, чего мне будет стоить связь с кем-то из Ратвенорна. Пристальное внимание. Шёпот за спиной.

Она этого не допустит.

— Ты с кем угодно найдёшь общий язык, — пробормотала я.

Он посмотрел на меня. По-настоящему посмотрел. И на секунду мне показалось, что он вот-вот нарушит наше самое священное правило: никогда не становиться слишком серьёзными.

— Дай связи шанс, Иса. Я знаю, тебе это нелегко, но, может быть, именно она тебе и нужна.

Вот и появилась первая трещина.

Я поднялась, развернувшись на самом краю. Мокрый от дождя камень качнулся под моими сапогами.

— Я не люблю людей. Мне нравитесь ты и Эларин. — Я подняла два пальца. — Вот столько, Кас.

Его улыбка могла бы сокрушать целые государства.

— Я умею считать. Но знаешь… шесть — не такое уж плохое число.

Ужасное число. Наверняка ещё и проклятое.

— Пойду посплю, пока у меня в голове всё ещё только я, — сказала я, постучав пальцем по виску.

Кас потянулся к моей руке, его пальцы скользнули по моим. Я тут же отдёрнула ладонь.

Слишком быстро.

Слишком резко. От того, как опустились его янтарные глаза, в груди будто прожгло дыру.

— Кас, прости.

Он покачал головой, заставив себя улыбнуться, но улыбка так и не коснулась глаз.

— Всё нормально. Я понимаю.

Нет, не понимал. Если бы понимал, не возвращался бы снова и снова.

— Мне пора, — сказала я, прикусив губу.

Молчание натянулось между нами, словно истрёпанная нить.

— Хочешь, я приду к тебе сегодня вечером?

Да. Нет. Боги, я не знала.

Я улыбнулась. Фальшиво. Через боль.

— Иди отпразднуй с остальными. Мы добрались до последнего года. Тебе стоит порадоваться.

— Тебе тоже.

— Праздники — не совсем моё.

— Спокойной ночи, Иса.

Я не стала ждать. Не могла.

Винтовая лестница Дождевого Шпиля змеёй вилась у меня под ногами, каждая ступень была скользкой от мха и пропитанной сожалениями. Спустившись вниз, я подняла правую руку.

В самом центре ладони темнела единственная капля крови — знак Отмеченных Нитью. Метка, которую я получила два года назад, когда вступила в целительское подразделение Эшани. Клятва исправлять то, что было сломано. Исцелять во имя Ньяри.

Её символ был высечен на моей коже, но отношения у нас, мягко говоря, не сложились.

Последние два года я училась быть одной из её избранных.

Завтра мне предстояло узнать, что это на самом деле значит.

И какую цену мне придётся за это заплатить.

2. ДО

«Даже сломанное всё ещё можно связать».

— Кодекс Ньярена

Мой отец был хорошим человеком, а мать — чудовищем. Мало того что моя мать намеренно соблазнила отца и забеременела от него, чтобы потом его убить, так ещё и каждая живая душа в Ньярене об этом знала. В конце концов, метку проклятия на груди я ещё могла попытаться скрыть, но в Ньярене секретов не существовало.

— Ты нервничаешь, Иса? — спросила Эларин из-за своего стола.

Я вытащила из волос тонкую, похожую на иглу шпильку и, сидя со скрещёнными ногами на багровом диване своей опекунши, закрутила её на кончике пальца.

— Я бы нервничала меньше, если бы ты рассказала, чего мне ждать, — произнесла я со скукой в голосе, несмотря на бешено колотившееся сердце.

Ну конечно, именно это наконец заставило её оторваться от бесконечных бумаг. Стоило ей поднять голову, как серебристо-серые брови тут же неодобрительно сошлись на переносице.

— Это не игрушки, Исара Вирелль. Это оружие, и одного укола достаточно, чтобы тебя парализовало, — отчитала меня Эларин.

Продолжая крутить иглу, я вдруг ахнула и схватилась за палец одной рукой, а другой незаметно вернула шпильки с болиголовом обратно в волосы. Потом широко распахнула глаза, уставившись на Эларин, и приоткрыла рот.

Эларин вскочила в ту же секунду. Чёрно-золотые одеяния взметнулись вокруг неё, когда она бросилась ко мне и вырвала мой палец из хватки. Её глаза сузились. Она сердито отшвырнула мою руку и поправила капюшон на шее.

— Невыносимый ребёнок.