В то же мгновение он размозжил его череп об обледеневший камень.

Он сделал это с такой жестокостью, с такой силой, что не смог бы сделать лучше, даже если бы орудовал кувалдой или собственным ботинком. От дяди остался бесформенный, неузнаваемый комок из костей, хрящей, мозгового вещества, плоти, волос и зубов.

Он смотрел на этот комок, всё ещё прикреплённый к длинному, худому, костлявому телу, и впервые за долгое время почувствовал себя лучше.

Он чувствовал себя очищенным.

Он чувствовал себя свободным.

Глава 3. Милосердие

— Что это за хрень? — пробормотал чей-то голос. — Кто-нибудь видел, откуда он появился?

Балидор резко повернул голову.

Он взглянул на Анале, женщину-видящую, которая заговорила.

Он проследил за её взглядом, на что она смотрела.

Он моргнул.

Там, где раньше ничего не было, под углом к ним шагало существо. Оно представляло собой тёмное пятно на фоне снега, и казалось, что оно что-то несёт в одной руке.

Как и сказала Анале, он, казалось, появился ниоткуда. Теперь он шёл примерно в сотне метров от того места, где они ехали. Судя по направлению его шагов, он шёл им навстречу. Поблизости не росло ни одного дерева. Заснеженный луг был ровным.

Балидор оглянулся на женщину-видящую.

— Разве ты не видела?

— Нет, — просто ответила Анале.

Она ехала на лошади прямо рядом с ним, на потрёпанной пегой кобыле, похожей на ту, что можно встретить в поросших травой дебрях Америки. Балидор окинул взглядом её лицо, выступающую губу, слегка напряжённые уголки глаз. Он оглядел остальных видящих из Адипана, которые ехали с ними. В этот раз с ними были Юми, Даледжем, Грент, Деклан, Пагой, Мара, Далай, Онтари, Викрам, Нурек.

Они держались вместе, что, возможно, было не самым разумным решением, сразу за группой людей, которые скакали впереди на более дорогих лошадях, в основном чистокровных или, в некоторых случаях, арабских. Лично Балидор предпочитал более выносливых местных лошадей, которых им удавалось раздобыть в окрестных баварских городках.

Это был шаткий, но необходимый союз.

Большая часть его условий была зафиксирована в подробных договорах.

Перед ними стояла одна задача.

Их отправили на поиски, выслеживание, а затем убийство или поимку Syrimne d’Gaos, или «Меча Богов», как прозвали видящего-телекинетика, который убил столько людей и «предателей крови» из числа видящих, что казалось, будто он в одиночку представляет одну сторону мировой войны. Невозможно подсчитать, сколько преступлений против человечества и природы ему инкриминировали бы, если бы он дожил до того момента, когда его могли бы судить в международном суде.

Он был убийцей такого масштаба, что Балидор с трудом мог это осмыслить.

Всё зависело от того, удастся ли его остановить.

Точнее, от того, удастся ли его убить.

— Что этот тупой ублюдок задумал? — раздражённо и, пожалуй, слегка растерянно спросил Деклан. Его вороной конь с белыми «чулками» на ногах фыркнул и топнул копытом, но крупный видящий даже не пошевелился и не взглянул на взметнувшуюся гриву.

Деклан не сводил глаз с растущей тени, которая, казалось, неумолимо приближалась к ним, причём пешком.

— Он один из них? — спросила Юми. — Должно быть, да, верно? Посмотри на его свет.

Балидор нахмурился ещё сильнее.

— Я почти ничего не вижу, — осторожно признался он.

— Ну, я тоже, но в этом-то и суть, не так ли? — фыркнула Юми. Она поджала губы, и её голос стал более напряжённым. — Он не может быть человеком. И никто из наших не закрывается такими щитами. Я никогда не видела ничего подобного. Он точно один из них.

Балидор взглянул на Даледжема, который по-прежнему молчал.

Бледно-зелёные глаза Даледжема с фиолетовыми ободками были прикованы к мужчине-видящему. Он смотрел, как тот бредёт по снегу, словно спустился из какой-то горной расщелины, чтобы перехватить их.

— Может, он дезертир, — пробормотал Джем.

— Отлично. Значит, теперь мы должны подбирать их грёбаных беглецов? — проворчал Онтари.

— А почему бы и нет, брат? — сухо спросил Балидор у другого видящего.

Похоже, у Онтари не нашлось достойного ответа.

— Может, поблизости есть аванпост? — спросила Анале. — Как думаете, откуда он взялся?

Никто из них не знал ответа.

Онтари нахмурился, сидя на своей лошади — лохматой бурой кобыле с белым пятном на морде. Онтари продолжал хмуриться, пока тёмная фигура подходила к человеческой части их отряда. Приближающийся силуэт был мужчиной, но в остальном о нём было сложно что-то сказать.

Он выглядел грязным, недоедающим, но шёл по снегу уверенно, почти грациозно.

Балидор разглядел лишь несколько деталей его лица. Казалось, что его черты только заслоняют свет, словно тёмная полоса на замёрзшей земле.

— Кто-нибудь может видеть его свет? — спросил Пагой. — За пределами щита, я имею в виду?