В обычной ситуации Нензи бы презрительно усмехнулся в ответ.

Если бы в эти несколько мгновений он был более в образе, то воспользовался бы возможностью укрепить Врега во мнении о себе, сыграть ту роль, которую отвёл ему дядя. Обычно он делал всё возможное, чтобы ещё глубже укоренить мысль о том, что Нензи — совершенно безнадёжный кусок дерьма, безрассудный неудачник, который, скорее всего, не доживёт до конца войны.

Но в тот день он этого не сделал.

Он промолчал не потому, что услышал более глубокий смысл в словах Врега, хотя и услышал его. Он промолчал не из гордости и не чтобы защитить себя.

Вместо того чтобы использовать эти слова как повод ещё больше выпендриться, Нензи позволил их смыслу дойти до него.

Он позволил себе прочувствовать их.

И в этот момент понял, что с него хватит.

Он чертовски устал от всего этого.

Глава 2. Анти-герой

 

Нензи не воспринимал это как принятие решения. В его голове ничего не изменилось, кроме признания того, что он и так знал.

Может быть, он принял решение уже давно.

Может быть, это происходило постепенно, медленно… мучительно медленно… так медленно, что он не осознавал, что находится на пороге смерти, пока не переступил его.

Смерть давно должна была прийти. Чертовски давно.

Если он должен был довести их до этого момента, то он это сделал.

Он это сделал.

С него хватит.

— Эй! Куда, чёрт возьми, ты собрался, заморыш? — сердито огрызнулся Врег. — Ты же не собираешься уходить в середине чёртовой смены?

Нензи не до конца осознал, что встал на ноги, пока не услышал эти слова.

Услышав их, он ничего не изменил.

Он уже чувствовал себя далеко отсюда.

Возможно, по той же причине его шаги не замедлились.

Он сделал свои шаги шире, когда вышел из пещеры на свет. Как только он оказался на свежем воздухе, стало холоднее.

Он бросил винтовку на каменный выступ.

Он просто… разжал пальцы, и винтовка выпала.

Бездумно. Без намерения. И всё же какой-то рефлекс на задворках его сознания позаботился о том, чтобы уронить её так, чтобы случайно ни в кого не выстрелить. Проходя мимо, он отодвинул винтовку в сторону, примерно на такой высоте, чтобы можно было не беспокоиться о том, что она выстрелит.

Он услышал, как металл звякнул о камень.

Он услышал, как Врег выругался, крикнул ему вслед, требуя объяснить, какого хрена он творит, куда идёт и почему решил, что может уйти с поста без объяснения причин. Нензи привык, что на него орут. Он привык, что его проклинают, называют дерьмом, швыряют в него чем попало, бьют, пинают. Он настолько привык к этому, что почти не слышал. Он почти не чувствовал этого.

Его лишь на мгновение обеспокоило, что Врег может пойти за ним. Он не хотел, чтобы Врег шёл за ним. Он не хотел, чтобы Врег пострадал.

Огромный видящий так и не покинул свой пост.

Возможно, это было очевидно, но Нензи всё равно почувствовал облегчение.

Он ускорил шаг, спускаясь по каменным ступеням.

Теперь он мог дышать.

Он снова мог дышать.

Он быстро спускался по извилистой тропе, которая в конце концов должна была вывести его из горы. На первом повороте каменистой тропы он ненадолго потерял из виду Адипан. Он свернул налево и пошёл по каменному коридору, который вскоре привёл его обратно в пещеру.

Ещё три таких поворота, и он окажется на открытом воздухе.

Он знал это.

Ему было всё равно.

Он не оглядывался.

 

Он должен был понимать, что так просто ему не выбраться.

Он должен был это понимать.

Он должен был помнить, что дядя держал его на привязи, как одну из тех птиц, которых использовали для передачи сообщений через линию фронта. Один из видящих его дяди держал десятки таких птиц в одной из пещер этого комплекса. В отличие от людей, они могли использовать свой дар, чтобы заставить птиц делать то, что им нужно. По этой же причине они не ограничивались одним или двумя видами.

Они использовали самых разных летающих существ, чтобы преодолевать разные расстояния и маскироваться. Нензи видел, как сообщения доставляли ястребы, чайки, совы, голуби, воробьи, коршуны, пустельги, вороны, грачи и даже несколько летучих мышей и летучих лисиц.

Количество птиц в неволе то увеличивалось, то уменьшалось.

Видящий, который их держал и контролировал, был садистом, как и Меренье.

Он мучил их и подчинял своей воле и свету, ломал их, даже когда в этом не было необходимости, просто потому, что мог. Он использовал свой разум, чтобы подчинить их и не дать им пожирать друг друга, а также чтобы они передавали сообщения, а иногда и более крупные предметы, иногда даже карты, планы или другие объекты.