Осунувшийся видящий с лицом, похожим на череп, не двинулся с места. Он прищёлкнул языком, как будто мог видеть Нензи, который стоял сейчас перед ним, и не одобрял в нём абсолютно всё.

Нензи почувствовал отвращение, смешанное с разочарованием.

Он никогда не питал иллюзий, будто он нравился своему дяде, несмотря на все его бурные и ядовитые похвалы. Похвала за шаги, которые Нензи сумел предпринять, чтобы дистанцироваться от своего сердца, от своей личности. Похвала за его умение убивать. Похвала его за способность причинять страдания. Хвала его военному уму, его способности разрабатывать стратегию и побеждать. Хвала его готовности унижаться перед видящим, который никогда не видел в нём ничего хорошего, ничего, что по-настоящему принадлежало бы ему, ничего, что он не презирал бы.

Нензи было всё равно, что о нём думают.

Он никогда не равнялся на дядю в этом. Но теперь он видел, как много он упустил в тех вещах, в которых всё же равнялся на мнение дяди.

— Война окончена, — и снова его голос показался ему чужим. Более глубоким. В нём было что-то ещё. Что-то, что Нензи не мог описать словами, даже самому себе. — Война, чёрт возьми, окончена. Разве ты не видишь?

— Она не окончена, — прошипел его дядя. — Неужели ты настолько труслив, что сдашься сейчас, в самом конце? Из-за каких-то обид? Ты же должен понимать, что выиграешь эту…

— Выиграю? — Нензи презрительно скривился. Во рту у него был привкус гнили и смерти. — Здесь нет никакого «выигрыша», дядя. И никогда не было.

Они уставились друг на друга.

Нензи заметил, как в глазах дяди мелькнула настороженность.

Теперь он оценивал его, возможно, чувствуя больше, чем Нензи мог ожидать от своего дяди. Нензи услышал разницу в своих словах. И его дядя тоже её услышал. Наконец он, похоже, понял, что перед ним уже не тот испуганный, униженный, осквернённый ребёнок, которого он воспитывал.

— Убирайся нахер с моей дороги, — прорычал Нензи.

Видящий моргнул.

Один раз.

— Ну же, дядя, — так же холодно ответил Нензи. — Я не буду повторять.

Тишина затянулась ещё на мгновение.

Никто из них не пошевелился.

И тогда Нензи почувствовал это.

Он почувствовал изменение в свете над собой, в самой конструкции.

Это поразило его за долю секунды…

…что его дядя вот-вот расправится с ним.

Он расправится с ним, и Нензи проснётся другим. Его сознание будет разрушено стратегическими способами. Его разум, его воспоминания, его цель будут снова изменены. Такого с ним не случалось уже много лет. Необходимости в этом не возникало уже много лет. Но Нензи знал. Он знал. Он знал. Он знал.

Какое бы существо или вещь ни сжалились над ним, кто бы ни любил его достаточно сильно, чтобы позволить ему увидеть себя таким, какой он есть, на какое бы короткое время это ни происходило, он был благодарен. Они подарили ему понимание, эти последние, запасные, сияющие крупицы ясности, пусть и на короткое время. И в этой доле долек долек долек…

Нензи знал. Он просто знал.

Он этого не сделает. Он не подчинится.

Он не допустит, чтобы это, бл*дь, повторилось.

Это прекратится…

Сейчас же.

В конце концов всё заканчивалось.

Всё умирало… в конце концов.

И, боги, это открыло его сердце.

На долю секунды его сердце было таким открытым.

Теперь я могу быть с тобой.

Наконец-то я могу быть с тобой.

Я тебя люблю. Я иду к тебе.

Я больше никогда тебя не оставлю.

Я больше никогда не приду сюда один.

Боги, подожди меня, пожалуйста. Будь там, жди меня, пожалуйста.

Я тебя люблю. Я тебя обожаю.

Будь там… пожалуйста.

Пожалуйста, боги, пожалуйста. Будь там…

Просто будь там. Это последнее, о чём я тебя прошу.

Свет обвился вокруг него и вырвался наружу, словно удар хлыста.

Он не сдерживался. Возможно, впервые с того самого первого сражения, когда он потерял контроль и убил всех участников битвы и войны, до которой ему не было никакого дела, он не сдерживался. Он выдохнул всё, что в нём было. Он отпустил всё.

Его свет вспыхнул с такой силой, что он вздрогнул и охнул, выпуская это.

Он свернул шею высокому видящему, стоявшему над ним.

Он превратил каждый его позвонок в пыль.

Это не происходило последовательно, одно за другим.

Всё произошло за долю доли доли…

Мужчина-видящий рухнул.

Нензи стоял над ним, и первые несколько секунд он мог только дышать.

Он мог дышать.

Бл*дь, он действительно мог дышать.

Он услышал, как в конструкции вокруг него сработала сигнализация.

Он услышал крики. Вопли. Звуки хаоса и неверия.

Он не сводил глаз с лица дяди.

С пустоты этих ярко-жёлтых глаз.

Нензи всё ещё смотрел на него, когда понял, что ему нужно убедиться.

Ему нужно было убедиться, что этот злобный ублюдок мёртв.