Ни один из цветов глаз не выглядел «естественным» с точки зрения человека, но по металлическим ошейникам, украшавшим шею каждого из них, я поняла, что они, вероятно, были натуральными — без контактных линз или каких-либо косметических или функциональных улучшений.

Все трое выглядели примерно как «азиаты», но не совсем как люди азиатского происхождения.

У всех троих были широкие плечи, длинные руки и ноги, высокие скулы и удивительно красивые лица с устремлёнными вдаль глазами. Никто из них не смеялся и не улыбался — и, если уж на то пошло, не хмурился. Всем им на вид было от тридцати до тридцати с небольшим лет, но по прочитанному на каналах я знала, что каждому из них может быть больше нескольких сотен лет.

Видящие старели не так, как люди, несмотря на то, что были очень похожи на нас.

Во-первых, они доживали примерно до семисот лет, а может, и больше — никто не знал наверняка, как долго они могли прожить. Предположительно, молодые видящие выглядели как дети предподросткового возраста, пока им не исполнялось около двадцати. Примерно после тридцати-сорока они старели более постепенно, пока не достигали возраста восьмидесяти-девяноста лет.

С этого момента, предположительно, они вообще не старели в течение нескольких сотен лет, и все они выглядели примерно так, как будто им было под тридцать. Я понятия не имела, как они выглядели раньше, но я слышала, что в Гималаях и других отдалённых уголках Азии жили видящие возрастом более шестисот лет.

Я прошла ещё несколько кварталов, прежде чем мне пришло в голову, что я никогда раньше не видела видящих мужского пола, по крайней мере, за пределами каналов. Судя по тому, что я видела в каналах, женщины составляли более девяноста процентов от всех видящих, завезённых в Соединённые Штаты.

Мы не успели пройти и квартала, как наткнулись на первый фетиш-клуб видящих.

Снаружи стояли два накачанных охранника, оба, очевидно, были вооружены лучше, чем одетые в костюмы сопровождающие мужчин-видящих, которых мы видели на тротуаре. Я также видела одну видящую-женщину на поводке, очевидно, в качестве рекламы предлагаемых внутри услуг.

Даже несмотря на охрану, я всё равно была потрясена, увидев вход в нечто подобное прямо на Третьей авеню.

В Сан-Франциско входы в большинство клубов видящих были, мягко говоря, неприметными. Местные жители знали, где находится несколько из них, но мне говорили, что в по-настоящему элитных клубах вообще нет вывесок. Эти клубы действовали исключительно за счёт прямых обращений, скорее всего, через порталы с ограничением по доходу и сарафанное радио среди своих богатых клиентов.

В Нью-Йорке это выглядело так, будто им просто стало всё равно.

Мы также видели несколько протестующих, но не в большом количестве.

Рекламные плакаты сопровождали нас по всей улице, на стенах виртуально усовершенствованных зданий, демонстрируя изображения гораздо более масштабных протестов, происходящих на Юнион-сквер и Вашингтон-сквер-парк. Я видела, что Джон всё время задерживался, уставившись на кадры. Видя, как он несколько раз хмурился, я также могла предположить, что он, вероятно, хотел отправиться туда.

Все каналы предупреждали о том, что в этот район лучше не соваться.

Очевидно, они уже арестовали десятки человек, и, хотя протесты продолжались всю ночь более или менее мирно, произошло несколько стычек, в результате которых копы применили газ к толпе, оттеснив её назад.

Поскольку у нас не было постоянной прописки в штате Нью-Йорк, к нам отнеслись бы как к сторонним агитаторам. Большинство штатов жёстко обращаются с приезжими, чтобы пресечь межгосударственные протесты и демонстрации, поэтому если нас арестуют, мы, скорее всего, проведём как минимум неделю в тюрьме и столкнёмся с серьёзными штрафами, даже если это будет ситуация в духе «очутились не в то время и не в том месте».

Я знала, что Джон тоже это понимал, и, вероятно, именно это удерживало его от того, чтобы уговорить нас пойти туда вместе с ним.

Даже если не считать видящих, сам город казался мне более оживлённым и многолюдным, чем когда-либо в предыдущие разы, когда я там бывала. В воздухе чувствовалась какая-то вибрация, похожая на то, что ощущаешь перед сильным штормом или, может быть, землетрясением. Терминалы виртуальной реальности, казалось, торчали из каждой стены, каждого уличного фонаря и киоска. Благодаря новой «умной рекламе» виртуальные люди ходили по улицам рядом с обычными пешеходами, иногда увеличивая население почти вдвое.