Рекламные объявления следовали за нами несколько кварталов, когда мы случайно запускали их, показывая, как бы мы выглядели в дизайнерской одежде, рассказывая о замечательных возможностях, которые мы упускаем, не пользуясь услугами того или иного банка или не приобретая ту или иную страховку. Виртуальная реклама пыталась заставить нас рассказать, что мы хотим получить на Рождество, какая у нас любимая группа, какой вкус безалкогольного напитка или кофе мы предпочитаем, каким был наш идеальный мужчина (или женщина), обычно превращая интеллектуальную рекламную голограмму в известного актёра или модель.

Затем те же самые рекламные объявления пытались продать нам новую машину, стрижку, круиз в Гренландию, более белые зубы, марочное вино, редкие шоколадные конфеты, домашнего робота-питомца или облегающее нижнее бельё.

Учитывая это, а также все эти робо-такси, обычные такси и сигналящие машины, я удивлялась, что это не увеличивает количество наездов на пешеходов.

Как бы то ни было, я довольно часто сталкивалась с людьми, особенно когда мы бродили по Таймс-сквер, где количество как виртуальных, так и реальных людей росло в геометрической прогрессии.

По правде говоря, умная реклама стала настолько популярной, что не всегда было легко заметить разницу.

К счастью, мы недолго пробыли на Таймс-сквер, а вернулись на Пятую авеню и направились на север. Как раз в тот момент, когда мы собирались войти в Центральный парк, я на полном ходу врезалась в кого-то, да так сильно, что даже упала.

Прежде чем я успела прийти в себя, она зашипела на меня:

— Смотри, куда идёшь… червяк!

Голос был хриплый, с незнакомым мне акцентом, который звучал как странная комбинация восточноевропейского и азиатского.

Я взглянула ей в лицо, прежде чем до меня дошёл смысл её слов.

Как только это произошло, я не смогла удержаться и уставилась на неё.

Её тёмно-фиолетовые глаза впились в меня с высоты роста, на добрых 30 см превышающего мой, даже если бы я не растянулась на тротуаре. На ней было платье из искусственной кожи, которое едва прикрывало её промежность, и один из тех ошейников из зелёного металла, соединённых с длинным ожерельем, выполненным в виде старомодного поводка-цепочки. Её руки, как и шея, были покрыты татуировками.

Она, должно быть, была видящей.

В отличие от мужчин-видящих с непроницаемыми лицами, которых я встречала на улице, или от наигранно соблазнительных взглядов проституток-видящих, стоявших возле клубов, эта выглядела сердитой и почти опасной. Её лицо с высокими скулами было суровым, фиолетовые глаза — узкими и проницательными, губы скривились в недовольной усмешке.

Она посмотрела на меня сверху вниз, и у меня сложилось впечатление, что я напугала и её тоже.

— Так тебе и надо! — сказала она. — Смотри, куда прёшь, чёрт возьми!

Я смогла только кивнуть, чувствуя, как краснеют мои щёки.

Туфли на её ногах (в дополнение к тому, что они, вероятно, стоили больше, чем месячная арендная плата за мою квартиру в Сан-Франциско) могли бы пронзить мою шею насквозь и пришпилить к тротуару, если бы не каблук с шипами.

Я всё ещё смотрела на неё, когда Джон подошёл сзади и рывком поднял.

Затем из ниоткуда появился мужчина.

Прежде чем я успела заговорить, он поднял метровый тёмно-зелёный шест, словно это был меч. Он стоял у неё за спиной, так что видящая, очевидно, его не замечала.

— Не надо! — начала я, поднимая руку.

Он сильно ударил её прутом по спине.

Я видела, как она забилась в конвульсиях, а затем упала на колени, как будто кто-то подбил её ноги. Она упала с колен прямо на лицо и грудь.

Я в шоке уставилась вниз, когда Джон дёрнул меня назад и поставил на ноги, подтягивая за руки, пока я не приняла более или менее вертикальное положение. Не в силах отвести глаз от видящей, которая, задыхаясь, лежала на тротуаре и глядела на меня снизу вверх в каком-то растерянном шоке, я сопротивлялась попыткам Джона оттащить меня в сторону.

Ботинок из синтетической кожи опустился прямо на шею женщины, прижав её лицом к тротуару.

— Господи Иисусе! — я уставилась на мужчину, который напал на неё в первый раз. — Какого чёрта, по-твоему, ты делаешь? Отпусти её! Сейчас же!

Мужчина оторвал взгляд от лица видящей, на которую смотрел сверху вниз.

Я вздрогнула.

На нём были тёмные очки, которые я видела только на военных, сделанные из того же мерцающего тёмно-зелёного металла, запрещённого к коммерческому использованию. Я никогда не видела, чтобы у кого-то, кроме военных или представителей СКАРБа, были такие очки.

Впрочем, это не единственная причина, по которой я так пристально смотрела.

Из-под защитных очков с толстой оправой и чёрной униформы без видимых знаков отличия на плечи мужчины падали длинные вьющиеся рыжие волосы. Его широкое лицо было так усыпано веснушками, что казалось загорелым. Он улыбнулся мне, сверкнув желтеющими зубами, и я посмотрела поверх его широких плеч и куртки из натуральной кожи с заклёпками, которую он носил поверх форменной рубашки.

Ощущение нереальности происходящего охватило меня, когда я сосредоточилась на его мускулистых руках, сжимающих электрошокер армейского класса.

Джон оттащил меня ещё дальше, борясь с моими всё ещё сопротивляющимися конечностями.

Вокруг упавшей видящей начала собираться толпа.