— Мареш был убеждён, что дед никогда не покончил бы с собой, а гибель бабушки не могла быть несчастным случаем. Но никаких признаков постороннего вмешательства не обнаружили, поэтому официально всё осталось самоубийством и смертью в результате несчастного случая.

Она сделала короткую паузу.

— Бабушка и дедушка были для него единственной опорой. Мы полагаем, что их, по его убеждению, насильственная гибель привела к крайнему обострению психологических проблем, зародившихся ещё в детстве. Им двигала почти дьявольская ненависть. Из-за неё он и начал убивать.

— Он купил первый дом, выставленный на продажу в Ауф-Монсе. В те месяцы, когда жил там один, исследовал старые подземные ходы, известные ему с детства и не засыпанные фирмой Кампера. Вероятно, систему туннелей много лет назад построили как путь для бегства на случай нападения на деревню.

— Мы предполагаем, что Марешу помогал кто-то из строительной компании — рабочий, который за определённую сумму соединил некоторые новые дома с туннелями и тщательно замаскировал входы. Именно так было сделано в вашем доме и в доме семьи Маннштайн.

— Это объясняет, почему он убил жену Кампера, — сказал Марко. — Но почему Герду, Инес и Бернхарда? Почему он переносил их именно в соседний дом? И откуда такой чудовищный способ убийства?

— На месте вашего соседнего дома прежде стоял дом, в котором вырос Штеффен Мареш. Это был участок его бабушки и дедушки. Мы полагаем, что, за исключением госпожи Кампер, он выбирал жертв случайно — в зависимости от того, в какие дома ему было проще проникнуть.

Грефен немного помедлила.

— Что касается способа убийства… При падении бабушка Мареша получила сходную рану. Выступавшая ветка настолько глубоко разорвала ей шею, что женщина истекла кровью. Примерно через пятнадцать метров падение остановили кусты, в которых она повисла вниз головой.

— Странность заключалась в том, что на месте обнаружения тела почти не было крови, хотя из повреждённой артерии её должно было вытечь очень много. Вероятно, именно поэтому Мареш забирал кровь своих жертв, а затем где-то уничтожал. Это нам ещё предстоит подробно расследовать.

— Господи! — вырвалось у Марко. — Он казался совершенно нормальным. Таким приятным человеком.

Грефен кивнула.

— Он был очень умён. Но, к сожалению, психически крайне нестабилен.

— А как Гвидо оказался внизу?

Следовательница снова кивнула.

— После того как жена рассказала ему о плане застройки, который показал вам господин Волкерс, и о вашем замысле, господин Маннштайн, видимо, вспомнил о туннелях. В детстве он что-то слышал о них, но никогда сам не спускался.

— Он сразу отправился к Клаусу Волкерсу и попросил показать план. Вернувшись домой, начал искать вход, но ничего не обнаружил. И лишь когда привёл Джеймса в свою подвальную комнату, нашёл люк. Вероятно, через этот же проход Мареш подбросил башмачок Эмилии в подвал Маннштайнов.

— Мы предполагаем, что Джеймс стал обнюхивать стену, потому что почувствовал запах вашей дочери.

— Но тогда он должен был найти вход и в нашем доме.

— Не забывайте, что у вас люк находится в кладовой под лестницей, за запертой дверью.

Марко кивнул.

— Значит, Гвидо обнаружил вход, привязал Джеймса, чтобы тот не выдал его в туннеле, отправился искать Эмилию и нашёл её. Потом Штеффен застал его врасплох и ударил ножом.

Он глубоко вдохнул.

— Затем пришёл я, а Штеффен внезапно оказался у меня за спиной. Остальное я знаю со слов Йоханны. Услышав лай Джеймса в подвале после того, как я вышел из комнаты, она открыла дверь запасным ключом и обнаружила люк. Сложила всё воедино, взяла на кухне нож и вошла в туннель.

— Когда Йоханна увидела мёртвого Гвидо и Штеффена, приставившего нож к моему затылку, она не стала раздумывать. Она спасла жизнь мне и Эмилии.

— Она и её муж, — согласилась Грефен.

Марко задумчиво покачал головой.

— Теперь Гвидо искупил то, в чём винил себя после смерти дочери.

Некоторое время они молчали.

Затем Марко спросил:

— А жена Штеффена? Она ведь должна была замечать, что муж по ночам отсутствует.

Теперь заговорил Хайльман:

— Она показала, что каждую ночь спала как убитая. Всегда ложилась рано, а когда просыпалась утром, муж находился рядом. Мы предполагаем, что по вечерам он давал ей какое-то усыпляющее средство. Сейчас это проверяется.

— Да, он, вероятно, несколько раз усыплял и Джеймса, когда по ночам проникал в наш дом. И меня — когда стоял возле кровати. Но там, скорее всего, использовалось другое вещество. Я не спал, а просто не мог пошевелиться.

Снова наступила тишина.

Наконец Марко произнёс:

— Не понимаю. Что происходит в голове у человека вроде Штеффена Мареша?

— Если бы мы это знали, — ответила старший комиссар, — ни одному преступнику больше не удавалось бы от нас скрыться.

ЭПИЛОГ

Семь месяцев спустя