— Всё очень запутанно, — признался он. — И я не понимаю, как это связано с тем, где Гвидо находился позапрошлой ночью.

Йоханна снова кивнула.

— Гвидо — совершенно исключительный случай во всех отношениях. Его синестезия выражена настолько сильно, что ни один из специалистов, к которым он обращался, прежде не сталкивался ни с чем подобным. Считается, что эта множественная синестезия может быть связана с многочисленными травмами головы, полученными из-за жестоких избиений в детстве. К этому добавилась тяжёлая психологическая травма.

Йоханна глубоко вдохнула.

— Если говорить короче, из-за пережитого в детстве Гвидо снова и снова впадает в глубокую депрессию. Спровоцировать приступ может любая мелочь. Иногда он буквально корчится от боли. По его словам, кажется, будто кто-то режет мозг бритвой.

Она ненадолго замолчала.

— Ему потребовались годы, чтобы найти способ самостоятельно справляться с такими состояниями. Он разработал метод: полностью отгораживается от окружающего мира, вслух произносит определённые слова, прикасается к определённым предметам или слушает слова, которые кто-то произносит. Всё должно происходить в строго установленном порядке, иначе не подействует. И ему необходимо сидеть в полной тишине именно на этом месте. В кресле, принадлежавшем его матери.

Марко вспомнил тяжёлое потёртое кресло в подвале.

— Позапрошлым вечером ему снова стало очень плохо, — продолжила Йоханна. — Половину ночи он провёл в той комнате. Именно в то время, когда на Инес и Эмилию напали в вашем доме.

— Почему же ты не рассказала об этом полиции? И мне?

— Потому что Гвидо не хочет, чтобы кто-нибудь узнал. Ему уже приходилось сталкиваться с тем, что люди, которым становилось известно о его даре и тяжёлой травме, считали его ненормальным. Поэтому я прошу тебя никому об этом не рассказывать.

— Но если полиция выяснит, что вы солгали, — а я уверен, что выяснит, — вам больше вообще не будут верить.

Йоханна кивнула.

— Я всё им объясню и могу лишь надеяться, что они отнесутся к этому деликатно. Но сейчас важнее другое, Марко.

— Что?

— Ты мне веришь?

Перед внутренним взором вновь возник Гвидо, сидевший в огромном кресле, где он выглядел маленьким и потерянным. Он монотонно повторял бессвязные слова, словно заклинание.

Марко кивнул.

— Да, верю. Но ты должна рассказать полиции, чтобы они не тратили драгоценное время на Гвидо, пока убийца по-прежнему удерживает мою дочь.

— Я сейчас же им позвоню. Прости, я даже не подумала об этом.

— А я пойду домой, — сказал Марко. — Я устал, и мне нужно всё обдумать.

Вскоре он вошёл в дом, которого они так ждали и который теперь казался ему тюрьмой.

Из гостиной выбежал Джеймс. Радостно повизгивая и виляя хвостом, он запрыгал вокруг Марко и принялся лизать ему руки.

— Всё хорошо, — пробормотал Марко.

Он присел, погладил пса и почесал за ушами — Джеймс особенно это любил.

— Ты радуешься, потому что не понимаешь, что произошло. Хотел бы я на несколько часов поменяться с тобой местами, свернуться где-нибудь клубком и уснуть.

Марко снова подумал о Гвидо и о том, что тому пришлось пережить в детстве.

Его история и собственное нынешнее положение заставляли Марко особенно отчётливо осознать, насколько спокойно до сих пор протекала его жизнь.

Какими незначительными были прежние проблемы, временами казавшиеся ему серьёзными и тяжёлыми.

И как всего за несколько дней их жизнь превратилась в абсолютную катастрофу.

Марко поднялся, прошёл на кухню и открыл холодильник.

Долго стоял перед распахнутой дверцей, рассматривая лежавшие на полках продукты.

Масло.

Варенье.

Пластиковая коробка с мясной нарезкой.

Ещё одна — с ломтиками сыра.

Бумажный пакет с помидорами.

Сладкий перец.

Молоко и апельсиновый сок.

Марко закрыл холодильник, ничего не взяв.

У него не было ни аппетита, ни жажды.

Он просто чувствовал себя истощённым.

Уставшим.

Отчаявшимся.

Марко с трудом добрался до гостиной, ненадолго выпустил Джеймса в сад, а затем рухнул на диван.

Казалось, кто-то выдернул вилку из розетки — и его тело отключилось.

Он ещё успел заметить, как Джеймс прижался к нему, после чего провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Звонок в дверь дошёл до сознания Марко не сразу — лишь когда уже смолк.

Джеймс возбуждённо залаял.

Марко быстро сел. В голове закружилось, и ему пришлось несколько секунд подождать, прежде чем подняться.

Когда он двинулся в прихожую, звонок раздался снова.

— Да-да, — сонно пробормотал Марко.

Он понятия не имел, сколько проспал, но снаружи, похоже, уже начинались сумерки.

Открыв дверь, Марко убедился, что не ошибся.

На пороге стояла старший комиссар Грефен с мрачным, почти похоронным выражением лица.

Прежде чем он успел что-либо сказать, она протянула ему какой-то предмет.