Тишину нарушал лишь слабый ветер, гулявший в голых ветвях деревьев соседнего леса. Мимо проехала машина, однако гул двигателя быстро растворился в тумане.

На незастроенном участке лежали остатки стройматериалов: деревянные рейки, пустые вёдра и куча неиспользованных мешков с раствором.

Примерно через триста метров Зайфертштрассе поворачивала направо почти под прямым углом и с этого места называлась Штефан-Эрдман-штрассе. Насколько хватало взгляда, никаких следов жизни здесь не было: ни играющих на улице детей, ни цветов, способных разогнать зимнюю серость.

И всё же можно было представить, что вскоре это место превратится в оживлённый жилой посёлок. Марко видел в воображении, как наполняются дома, весной появляются разноцветные сады, а улицы оживают от разговоров и смеха. Но в этот хмурый ноябрьский день всё словно застыло, будто туман отодвинул весну в недосягаемую даль.

— Папа! — позвала Эмилия, шедшая рядом с Инес за руку.

Когда Марко посмотрел на неё, девочка протянула к нему обе руки.

— На плечи!

Он улыбнулся.

— Ну хорошо. Ты и так долго шла сама.

Марко подхватил дочь и одним движением усадил себе на плечи.

— Интересно, как здесь выглядит, когда светит солнце, — сказал он.

Инес огляделась.

— Уверена, будет замечательно!

Вскоре им встретилась женщина лет шестидесяти пяти. Она стояла возле мусорного контейнера и с неподвижным лицом разглядывала их, но на дружелюбное «доброе утро» не ответила.

Штефан-Эрдман-штрассе описала ещё одну длинную дугу, и вскоре они почти вернулись к своему дому. В конце улицы им оставалось лишь повернуть направо на Бернд-Менкхофф-штрассе, а через несколько метров свернуть налево на свою улицу — и впереди снова показался их новый дом.

Остаток дня они распаковывали коробки. Конечно, пройдёт ещё немало времени, прежде чем каждая вещь найдёт своё место, но постепенно дом становился уютнее.

Ранним вечером Йоханна снова стояла у их двери. На листке бумаги она записала номера мобильных телефонов — свой и мужа.

— На всякий случай, — объяснила она. — Например, если вам вдруг понадобится срочно куда-нибудь поехать, просто позвоните, и я присмотрю за вашей милой дочуркой. А завтра вечером вы придёте к нам на ужин. Ещё будут Ульф и Кристоф. Они живут на Бишофштрассе, женаты и оба очень весёлые. Уверена, они вам понравятся.

Марко и Инес поблагодарили Йоханну за приглашение и согласились прийти.

— Прекрасно! Значит, ждём вас в семь часов. И вашу милую малышку, разумеется, берите с собой. Если устанет, сможет поспать на диване.

— Наша милая Йоханна довольно властная женщина, — заметил Марко, когда соседка ушла.

Инес пожала плечами.

— Зато добрая. Может быть, она такая общительная, потому что её муж чрезвычайно замкнут.

— Возможно.

Вскоре после десяти вечера Марко недолго погулял с Джеймсом. Около одиннадцати они легли спать, после того как Инес ещё раз заглянула к спящей дочери.

В эту ночь Марко разбудил не Джеймс, а Инес. Она сильно трясла его за плечо и шипела:

— Марко, проснись!

— Что случилось? — пробормотал он.

— Здесь кто-то был.

— Что?

— В спальне кто-то был. Он стоял у изножья кровати, — торопливо прошептала она. — Я совершенно уверена. И свет опять не работает.

Марко сразу вспомнил предыдущую ночь и сел.

— Как кто-то мог попасть в дом? И зачем ему стоять возле нашей кровати?

— Не знаю, но я точно видела тёмный силуэт. Мне страшно!

— Может быть, тебе приснилось?

— Нет. Я от чего-то проснулась и увидела его. Хотела зажечь свет, но он не включился, а потом силуэт исчез. Пожалуйста, можешь проверить?

— Ладно.

Марко спустил ноги с кровати и взял телефон. Было без двадцати три. Он включил фонарик и осветил изножье, но Джеймса там не оказалось.

Только обойдя кровать, Марко увидел пса. Тот лежал на боку возле двери и крепко спал, что было для него крайне необычно.

— Джеймс спит. Если бы в комнате кто-нибудь стоял, он наверняка проснулся бы и подал голос.

Марко присел рядом с лабрадудлем и погладил его. Прошло несколько секунд, прежде чем Джеймс открыл глаза и неохотно приподнял голову. Почти сразу он снова уронил её на пол и уснул.

— Похоже, он смертельно устал, — заметил Марко.

Инес умоляюще произнесла:

— Пожалуйста, можешь теперь проверить дом? Иначе я больше не усну.

— Да, я всё осмотрю. Но повторяю: будь здесь кто-то посторонний, Джеймс не продолжал бы безмятежно спать.

Он наверняка зарычал бы, — мысленно добавил Марко.

Всё происходило почти так же, как прошлой ночью. Только теперь лабрадудль не сопровождал Марко, когда тот безуспешно попытался включить свет в коридоре, а затем при свете телефонного фонарика убедился, что Эмилия спит в своей кровати.