— Тс-с, — произнёс он, в его голосе послышался смех.

Рада, что ему смешно: меня-то он до смерти напугал. И теперь в глаза попала вода. Я часто заморгала и шлёпнула его по плечу, но задержала ладонь, заметив, что он голый и очень тёплый. М-м-м, хорошо. Злость сразу поутихла.

— Ты меня до чёртиков напугал. — Слова прозвучали скорее лаской, чем упрёком.

Ноа тоже это заметил. Улыбнулся, обнял меня за талию, притянул ближе и поцеловал нежно, едва касаясь губ.

— Я подумал… у нас найдётся… минутка… на парочку… поцелуев, — проговорил он, перемежая слова лёгкими покусываниями. — Разберёмся с проклятием, прежде чем нам придётся уйти на несколько часов.

Я обвила руками его шею и притянула к себе. Как же приятно было чувствовать кожей его мокрое тело. Затвердевшие соски тёрлись о его грудь, толстый твёрдый член упирался мне в живот.

— Всего пара поцелуев?

Его ладони скользнули к моим ягодицам и принялись их разминать.

— Для начала. А потом, думаю, нам будет всё равно, рассердится она или нет.

— Есть в этом смысл, — сказала я, игриво прикусив его плечо. — Хочешь меня намылить?

Он встретился со мной взглядом, и его глаза полыхнули синевой.

— Думал, ты никогда не попросишь.

Я протянула ему мочалку и гель для душа.

Ноа отбросил мочалку и, не отрывая от меня взгляда, щедро налил геля в ладонь.

При мысли о том, как его скользкие ладони пройдутся по всему моему телу, меня охватил голодный Зуд. Я прикусила губу, чтобы не наброситься на него.

Он капнул немного геля на одно моё плечо, потом провёл ладонью к другому. Жидкость потекла по коже, пахнущая гарденией и мылом. Его руки бережно растирали гель, нежно массируя тело.

— Грудь у меня довольно грязная, — подсказала я.

— Да? — Он негромко рассмеялся. Намыленные руки скользнули к соскам — я только этого и ждала. — Очень грязная, — тихо согласился он. — Тут придётся повозиться. — Скользкий большой палец мазнул по одному затвердевшему соску, а другой рукой он обводил округлость моей груди.

Я застонала, снова обхватив его затылок. Желание притянуть его губы к своему телу стало почти невыносимым.

— Ноа, — позвала я, тихо, жалобно всхлипнув от нетерпения.

— Тс-с, — прошептал он, дразня пальцами мои соски. От мыла его пальцы стали скользкими и легко двигались по коже. — Ты ведь сама попросила тебя вымыть, помнишь? — Убрав пальцы с сосков, он принялся ласкать ладонями мою тяжёлую грудь, всё так же дразня, а потом провёл руками ниже, к талии. — Моя грязная девочка, — произнёс он низким, игривым голосом.

Проклятие, от этого я просто сходила с ума. Потянула его за волосы на затылке, впилась ногтями в кожу, давая понять, что со мной творится.

— Я вся грязная, — тихо сказала я.

Его мокрая ладонь скользнула между моих ног.

— И здесь тоже?

— О да, — выдохнула я, извиваясь под его рукой.

Пальцы заскользили между влажными складками, нащупывая нужное место. Когда он коснулся клитора, я задрожала и застонала.

— Приятно? — спросил он, дразняще поглаживая клитор взад-вперёд.

Я кивнула, боясь, что голос подведёт, и вцепилась в него. Дыхание вырывалось судорожными вздохами, пока он ласкал меня между ног, играя с клитором, — и вдруг по всему телу прокатилась дрожь оргазма. Сильного, стремительного, принёсшего ошеломляющее облегчение. Я кончила со всхлипом.

— Вот так, Джекки, — тихо сказал он, убрал руку и поцеловал меня в лоб.

Я прижалась к нему, позволяя обнять себя и погладить по спине. Нас хлестали струи горячей воды. После кошмарной недели так хорошо было оказаться в объятиях того, кому доверяешь. Чувствовать, как по телу растекается облегчение, и знать, что на ближайшие несколько часов можно забыть о гормонах и перепадах настроения. И что помощь тоже всего в нескольких часах от нас.

Я подняла голову и с улыбкой поцеловала Ноа.

— Давно я не принимала такой замечательный душ.

— Судя по запаху, ты вообще давно не принимала душ.

Я ухмыльнулась. Его возбуждённый член всё ещё упирался в меня, настойчиво напоминая о себе теплом. Но сам Ноа ни о чём не попросит. Такой уж он: всё для других. Всё для меня.

Я потянулась за гелем, налила в ладонь побольше и озорно улыбнулась.

— Моя очередь. — Затем отступила на шаг.

Ноа был крупным и загорелым с головы до пят. Я обожала его тело: игру мощных мышц на руках и торсе, тонкую дорожку тёмно-русых волос, спускавшуюся к паху. Он позволял водить намыленными ладонями по своему телу, наслаждаясь прикосновениями с закрытыми глазами. Мои пальцы скользнули по плечам, опустились к лопаткам — и наткнулись на грубые рубцы.

Он зашипел от прикосновения и резко отпрянул.

— Не надо, Джекки. Не там.

Не там, где у него вырвали крылья.