Делила вздёрнула подбородок и сердито посмотрела на меня: мои насмешки над её магией ей не нравились.

— Если бы Ноа коснулось проклятие, ты бы увидела.

— Что-то я не уверена, что ваше вуду вообще работает. — Я вытащила салфетку из стоявшей поблизости коробки и принялась вытирать промасленную ладонь.

— Вуду — религия. А магия называется худу, идиотка, — прошипела она. — И она работает.

Чтобы не вспылить, я прикусила щёку изнутри.

— А доказать можешь?

Делила потянулась ко мне и дёрнула уже высохший хвост волос, лежавший у меня на плече. Её пальцы вцепились в волосы, и я вскрикнула.

— Ай! Больно же… — Я схватилась за волосы, не сводя с неё глаз. Делила положила вырванные волоски на ладонь и сбрызнула маслом. Над кожей мелькнул слабый огонёк, похожий на пламя. В комнате запахло палёными волосами, а пряди на её ладони начали скручиваться и извиваться.

По коже побежали мурашки.

— Дай масло. — Наверняка она подменила пузырьки, пока я не смотрела. Иначе быть не может.

Делила протянула мне пузырёк. Я повернулась к Ноа.

— Прости, Ноа, — сказала я и рванула его за волосы.

Он зашипел, вскочил с дивана и отступил на шаг.

— Можно было и попросить, знаешь ли.

Наверное, можно. Насупившись, я щедро полила маслом его волосы. Опять ничего.

— Значит… может, и работает, — признала я, изрядно струхнув.

— Тебя коснулось проклятие, — спокойно сказала Делила. — Ноа — нет.

— Тогда получается… — Я осеклась, не желая произносить это вслух.

— Прости, Джекки, — произнес Ноа. — Тебя проклял Зейн.

Глава 16

По-моему, я неплохо держалась. В конце концов, когда узнаёшь, что любовник-вампир тебя проклял, имеешь полное право визжать и ругаться. А то и громко рыдать.

Но я справилась как профессионал. Нижняя губа немного подрожала, однако плакать я себе не позволила. Надоело плакать. Он просил довериться ему, и я доверилась — так сильно, что сама же и пострадала.

Нижняя губа задрожала ещё немного.

Ноа мгновенно оказался рядом и прижал меня к себе.

— Ну-ну, — мягко сказал он. — Не плачь. Давай лучше подумаем, как с этим справиться, ладно? С остальным разберёмся потом.

Он прав. Я снова посмотрела на Делилу.

— Почему тогда я не передала проклятие Ноа, раз оно передаётся с телесными жидкостями?

Круглые щёки Делилы тронул румянец. От злости или смущения — не знаю.

— Проклятия работают иначе. Большинство нацелены на одного-единственного человека. Что-то вроде ключа. — Она снова перевела светлые глаза на Ноа, и мне чуть ли не показалось, что они посинели ещё сильнее. — Проклятие переходит от одного к другому, оставаясь неактивным, пока не доберётся до нужной жертвы. А потом — бац! И вступает в силу.

Значит, кто-то намеренно решил проклясть именно меня. Ох, Зейн. Я горестно вздохнула.

— И как ты собираешься его с меня снять?

— Это проклятие наложено не с помощью худу, — сказала она, сделав ударение специально для меня, неуча. — Я не могу его снять. В мире полно разной магии. Ведьмовство, колдовство, шаманство — религиозная магия лишь маленькая часть целого. Это может быть что угодно.

— И как узнать, что именно?

— Привезём сюда твоего создателя. — Лицо Делилы стало холодным. — Ты заманишь его сюда, прижмёшь к стенке и заставишь выдать того, кто наложил проклятие.

Сомневаюсь, что Зейну понравится такой план.

— Других вариантов нет?

Она пожала плечами.

— Можно попросить кого-нибудь наложить на тебя ещё более сильное проклятие. Оно отменит нынешнее.

Ну надо же, какое прекрасное решение.

— Спасибо, обойдусь.

Стемнело, и Ноа ушёл к себе пережидать вечернюю спячку. Мне очень не хотелось его отпускать, но я знала: будь у него возможность, он остался бы со мной. Я осталась наедине с жутковатой Делилой и её слугами.

Какое-то время я провалялась на кровати в своей комнате, пытаясь осмыслить предательство Зейна. Ещё одно. Всё равно не верилось: перед глазами раз за разом вставал наш последний разговор. Когда я рассказала ему о проклятии, он растерялся и удивился не меньше меня. Если бы сам передал его мне, разве стал бы так реагировать? И всё-таки улики говорили против него, хотя в это вуду-худу-как-его-там я не особенно верила. Трудно доверять, когда всё вокруг указывает на предательство.

И он меня бросил. С этим я никак не могла смириться.

Живот заурчал, вырвав меня из сердечных терзаний, и я решила наведаться на кухню Делилы. От печенья мне всегда становилось лучше. От печенья с молоком.

На кухне я оказалась не одна. К моему удивлению, за столом для завтрака сидели четыре женщины, пили кофе и смеялись над какой-то шуткой. Все в коротких юбках, на высоких каблуках и в откровенных топах. Когда я вошла и направилась к холодильнику, они уставились на меня.

— Ты новенькая? — неприветливо спросила одна.

— Глянь на её волосы, — прошептала другая. — Такой рыжий натуральным не бывает.

Стервы.