Снова это слово. Любовь. Он любил её, и она ненавидела то, как его присутствие, несмотря на всё зло, которое он совершил, всё ещё могло полностью поглощать её. Тысячи крошечных крыльев затрепетали в животе, пока его признание отпечатывалось в сознании. Всё, о чём она могла думать, — подняться на носочки и прижаться губами к его губам, поддаться эгоистичному, глупому желанию, от которого тело казалось невесомым. Потому что рядом с ним она становилась безрассудной вопреки тем частям себя, которые знали лучше.

Мольба сестры кружила в голове:

«Я хочу знать, что могу доверять своей сестре!»

Если бы жизнь Венди не стояла на кону, она, возможно, простила бы его. Даже если бы это делало её глупой, потому что то, что они могли разделить, стоило уязвимости.

Слова Венди вторглись в мысли:

«Именно на эту девичью глупость Китт и рассчитывает, чтобы пробраться тебе под кожу, но ты сильнее, чем он думает».

Проведя пальцами по лицу, она подняла взгляд, желая избавить себя от чувств, любви, человечности, чтобы всё это стало намного проще.

Первые вечерние звёзды коснулись розового неба, пока облака плакали дождём, а вокруг них сгущался ореол тумана. Даже капли на её коже держались с особой силой. Потому что всё это был он. Каждая песчинка, каждый камешек и лист — всё было Киттом.

— Ты умрёшь? — спросила она, остановившись на одном из тысячи вопросов, которые всё ещё к нему имела, и голос сорвался в конце.

— В конце концов, но пока нет. Любовь — смертное чувство, поэтому она срывает бессмертие с нашей души. Так же как разбитое сердце делает нас твёрже.

Инстинктивно она положила ладонь ему на грудь. Он терял магию из-за неё. Какой же глупой она была, что влюбилась в сына Бога, в мужчину, который чувствовал всё с такой силой, что мог разрушать царства.

— А что насчёт Невера…

— Это место существовало задолго до того, как я его занял. Мне остаётся только верить, что оно переживёт и это, — прошептал Китт, прижимая свои пальцы к её, пока она не почувствовала ровный стук его сердца.

— Куда ты пойдёшь?

— Мы можем вернуться в твой мир. Найдём там своё место.

Она тяжело сглотнула, руки отпрянули, когда по телу пробежала дрожь, а дождь облепил платье вокруг кожи.

— Ты не можешь отказаться от всего этого ради меня.

Я этого не стою. Мы этого не стоим.

— Я хочу, — сказал он, прерывая её мысль. — Я никогда не думал, что мне повезёт найти такое.

Он взял её руки в свои и притянул ближе. Дождь хлестал вниз, капли собирались на его ресницах, стекали к идеальным губам.

— Ты доверишься мне, Холли Дарлинг?

Каждый раз, когда он подтачивал её решимость, слова Венди звенели в сознании, как тревожные колокола.

«Он умеет манипулировать. Это не твоя вина. Я рядом, Холли. Всегда буду. На это ты можешь рассчитывать».

Она не могла вложить жизнь Венди в его руки. Сколько раз она уже попадалась на ложь? Когда-то он пообещал, что её сестра вернулась домой, а вместо этого пытал её. Кейд поклялся, что брак с ним спасёт их всех, и тоже солгал. Каждый раз, когда она пыталась верить в лучшее в людях, всё заканчивалось трагедией, и единственные, кто действительно доказал, что им можно доверять, были её сёстры.

— Да, — ложь сорвалась с её губ.

Он сжал ткань на спине её платья, и у девушки перехватило дыхание, когда он прижал её к своим напряжённым, мокрым мышцам. Глаза закрылись, когда их губы встретились. Его язык играл с её, пальцы впивались в талию, притягивая ближе, пока они не прижались друг к другу, но даже этого всё равно было недостаточно.

Её пальцы запутались в его влажных, растрёпанных волосах. Его прикосновение затмило все остальные ощущения, разжигая огонь между её ног.

Холли позволила себе этот миг, без всяких извинений, потерялась в их поцелуе под дождём и позволила сердцу биться в ритм его сердца. Тихий стон сорвался у неё в его рот, когда его зубы прихватили её нижнюю губу. Потому что она знала: все мгновения после этого будут полны боли.

Спустя время, которое казалось одновременно вечностью и недостаточным, они отстранились как раз в тот миг, когда дождь прекратился. Пылающие глаза Китта впились в её, губы распухли, и он простонал:

— Ты разрушаешь меня, и я позволял бы тебе делать это снова и снова, если бы каждый раз ты целовала меня вот так.

Каждая часть её ныла от него, но здравый смысл приглушил всепоглощающее желание лечь с ним прямо сейчас и позволить ему разбить её мир, пока чувства не сломаются окончательно. Долго выдохнув, она отступила назад, больше не в силах касаться его без желания сорвать с него одежду.

Мольба сестры звучала эхом, и, как бы Холли ни пыталась её игнорировать, не могла.

«Я отказалась от свободы ради тебя, так что, пожалуйста, не говори мне, что он заставил тебя захотеть остаться».