Он подумал о том, как Каю дали такой же выбор, вспомнил его в той пыльной лачуге с дождём, льющимся сквозь потолок, и то, как Китт чувствовал себя по другую сторону портала, ожидая его. Как долгими и полными сомнений стали часы, пока он гадал, шагнёт ли брат через портал и выберет его или исчезнет в Воране навсегда. Когда тот наконец прошёл, разбитый, но решительный, Китт понял: невозможно по-настоящему скорбеть о том, что ты сам искренне не выбрал отдать. А через горе можно преобразить себя во что-то лучшее. Даже так.

Холли тоже будет разбита, но, может быть, это к лучшему.

Китт отпер дверь, позволяя звуку предупредить их, прежде чем широко распахнул её. Холли подняла взгляд с пола, где сидела рядом с Венди, и по её лицу пронеслась сотня эмоций, пока оно не застыло в решимости.

— Пора, — сказал он.

ГЛАВА 27

ХОЛЛИ

— «Пора» для чего? — нахмурила Холли брови.

Китт крепко сжал её за плечи и поднял на ноги.

— Пора тебе отправиться в собственную камеру.

Из горла Венди вырвался сдавленный всхлип, её голос сорвался на высокой, болезненной ноте:

— Нет. Пожалуйста. Позволь ей остаться.

— Пошевеливайся, — проревел Китт, голос был грубым, и с решительным грохотом захлопнул за ними дверь, пока Венди выла, её рыдания были такими убедительными, что Холли едва не поверила, будто они настоящие. Венди оказалась лучшей актрисой, чем Холли когда-либо знала.

Когда они вышли наружу и остановились у входа в пещеру, Китт замер и отпустил её руку.

— Сработало?

Судьбы и его, и Венди лежали на её плечах. Выбрать одного означало погубить другого, но она уже сделала свой выбор. Даже если этот выбор убьёт её, потому что, как бы сильно она ни ненавидела Китта, любила она его с той же силой.

— Ну? — его горло дрогнуло, когда он спросил снова, а последние отблески солнца с трудом пробивались сквозь облака.

Слова Венди всплыли в памяти.

«Завоюй его доверие. Скажи ему, чтобы он подпустил тебя достаточно близко и ты смогла забрать кинжал. Без него ты его не найдёшь».

Во рту у неё пересохло.

— Сработало, — призналась Холли. — Она сказала мне, где кинжал.

Его плечи опустились, но вечнозелёные глаза вспыхнули.

— Ты сдержала слово, — его слова были осторожными и пропитанными неверием.

— Да. Я же обещала, что ты можешь мне доверять.

Слова были горячими и острыми на языке, и, когда она облизнула губы, ложь тяжестью надавила на грудь.

Он положил ладони ей на плечи и слегка сжал, а когда она запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, его зелёные глаза с золотыми крапинками удержали её взгляд пристальным, проникающим прямо в душу.

— Я тоже хочу доказать тебе себя. Хочу показать, как сильно люблю тебя, Холли, потому что это правда. Я, блядь, люблю тебя.

Её глаза расширились, рот приоткрылся, а его слова прорвали её душу и осели в сердце, крадя дыхание.

— Правда? — голос её вырвался писком.

Слова Венди снова всплыли в памяти.

«Ты отдашь себя любому, кто проявит к тебе хоть крупицу ласки».

— Да, и мне жаль за всё, что я сделал, — прошептал Китт, и каждый мучительный, срывающийся выдох, слетавший с его губ, медленно подтачивал её решимость.

Пока он продолжал, древние письмена, вытатуированные на коже и выглядывавшие из-под туники, растворялись в ней, а мерцание магии, которое всегда покрывало их, исчезало.

— Потерянные хотят, чтобы ты убила Венди, — признался он. — Я даже убедил себя, что это будет для тебя хорошо, но теперь вижу: любовь — не это. Я смогу сохранить ей жизнь, даже после того как ты ударишь её. Мы заставим их поверить.

Дрожь прошла по позвоночнику Холли, поднимая мурашки на затылке. Они правда собирались заставить её убить сестру?

— Ты обманешь их? — спросила она, своими глазами видевшая верность Китта Потерянным.

— Ради тебя — да. Потом мы тихо отправим её домой, и они ничего не узнают.

— Китт… — она подавилась его именем.

Каждая мышца в её теле напряглась. Она не знала, чего ожидала, но точно не этого. Да и как могла? Она смотрела на мужчину со звёздами в глазах, пока признания в любви стекали с его острого, жестокого языка, как мёд, и гадала, может ли это быть настоящим. Она провела сотню ночей, воображая этот миг, когда они только оказались на острове. Только каждый сценарий был окрашен радостью, а не этой ужасной, тупой болью.

— У меня есть власть над тем, кто здесь живёт и умирает, — продолжил он, приняв её молчание за неуверенность. — Я защищу тебя, Холс. Клянусь, я использую каждую крупицу оставшейся магии, чтобы с тобой всё было хорошо, и, если для этого придётся сохранить Венди жизнь, значит, так и будет.

Дождь медленно забарабанил с неба, прежде чем разверзнуться тёплым ливнем. Позади них деревья у края пляжа увядали, листья разлагались так быстро, что ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что она видит всё правильно. Невер делал последние вдохи.

— Ты становишься смертным.

— Вот что любовь делает с Уайардом.